Профессия "Волкодав"

140 р.

СЕРГЕЙ САМАРОВ. «Жизнь в преддверии апокалипсиса»

Книга доступна в форматах: PDF, DOC. EPub, FB2

Описание товара


Уже знакомый читателя по книге «Адреналиновое голодание» старший лейтенант спецназа ГРУ Виталий Николаевич Лукрепциев совместно с ФСБ участвует в в новой операции против бандитов, вернувшихся на Северный Кавказ с Ближнего Востока. И так уж получается, что следующая операция технически оказывается тесно связанной с предыдущей…

                                            ПРОЛОГ

Поезд из Москвы пришел на вокзал по расписанию, практически, минута в минуту, что случается редко, но порой все же случается.
Прибытие поезда всегда бывает каким-то особенным моментом. Куча людей приехала, кто домой вернулся, кто в гости. Другая куча людей встречает на нешироком перроне. Кто-то откровенно радуется, заметив человека, которого давно жаждал у себя принять, кто-то смотрит хмуро в сторону, и только пытается сообразить, насколько могут задержаться в его доме гости, которых никто не звал. У всех разные эмоции, но настроение у всех приподнятое, слегка возбужденное. Вокзальное настроение, одним словом. Перрон людьми был переполнен. Многие просто стояли на месте, разговаривали друг с другом, и ждали, когда уйдут другие, чтобы пройти, не толкаясь. Встречающие принимают чемоданы и сумки из рук приезжих, показывая свое уважение. Говорили одновременно все, часто не слыша друг друга. И потому никто, практически, не уловил сразу посторонний звук, что настойчиво приближался. На него обратили внимание только в самый последний момент, когда уже невозможно было не обратить внимание. Звук напоминал своим звучанием сирену какой-то специальной машины, то ли полицейской, то ли машины «скорой помощи». Люди начали оглядываться, ища источник, из которого звук исходил. Но все почему-то смотрели по сторонам, а звук приближался сверху. Он не просто приближался, он еще и разрастался, ширился, нагнетался, усиливаясь по мере приближения, и начал уже давить людям на барабанные перепонки. Люди заволновались, и стали передвигаться быстрее.
Только около самого входа с перрона в здание вокзала стоял, прижавшись плечом к квадратной формы колонне высокий худощавый человек в темных очках, и держал руку на трубчатой раме, внутри которой была «запряжена» собака – красивый золотистый ретривер. Обычная, впрочем, никого не удивляющая картина – слепой с собакой-поводырем. Колонна пачкала побелкой темную ткань длинного, туго перетянутого поясом плаща человека, но он, слепой, не видел этого, и потому от колонны не отстранялся…
Человек в темных очках тоже волновался, слыша непонятный звук, еще больше волновалась его собака – собаки, как известно, умеют улавливать оттенки звуков, недоступные для человеческого уха, но твердая рука мужчины крепко держала раму, не позволяя собаке увести себя в здание, как та пыталась было сделать.
И в это время наступил кульминационный момент. Непонятный вой упал стремительно, и максимально вырос, и тут же что-то взорвалось на перроне, прямо в толпе людей, что находились ближе к зданию вокзала, чем к поезду. Со звоном полетели на асфальт выбитые взрывной волной стекла большущих вокзальных окон, нанося людям дополнительные ранения. Только тогда кто-то истошно завопил визгливым мужским голосом:
– Бомба! Война! Нас бомбят…
– Сейчас всех поубивают… – как труба, прокричал другой голос, низкий и грубый, женский. Но прозвучал голос вполне авторитетно, с пониманием происходящего, и без суеты. Тут же и другие голоса зазвучали – разные, и испуганные, и истеричные, и почти спокойные и властные. Но все они только констатировали происходящее, и никто не говорил, что следует делать. Хотя делать что-то требовалось.
Толпа колыхнулась, словно сдвинулась в одну, потом в другую сторону. И тут же побежала. Толпа никогда не понимает, куда она бежит, и зачем. И не замечает, что сбивает некоторых людей, в основном, пожилых, которых ноги и без того плохо держат, сбивает прямо на жесткий безжалостный асфальт. И чужие ноги, не менее безжалостные, давят упавших, не видя за чужими спинами, куда наступают, просто пробегают по упавшим людям, не давая подняться. Испуганная толпа бывает страшна в своем нелепом и неконтролируемом движении. И виной всему – паника. Толпа действует всегда, как психологически единый организм. То есть, пугается одинаково, пугая всех вместе. Но при этом, как ни странно, каждый стремится сохранить свою собственную жизнь в первую очередь. Не общую жизнь толпы, а свою индивидуальную…
Трое постовых полицейских, до этого проходивших по перрону с видом хозяев жизни, растерялись, и повели себя совершенно по-разному. Один – младший сержант – сразу бросил-ся бежать вместе с толпой, и голова его в форменной кепочке быстро затерялась среди людей. Второй – младший лейтенант – растопырил руки, и пытался остановить толпу, что-то выкрикивая на каком-то одном из дагестанских языков, словно после взрыва начисто забыл русскую речь, хотя поезд пришел из Москвы, и среди пассажиров было много русских, которые дагестанские языки не знали. Кажется, пытался уговорить толпу не бежать, а спокойно эвакуироваться из опасного места. В какой-то момент это ему, казалось, даже удалось. Толпа на мгновение – другое задержалась. Но тут с неба раздался новый вой, который стремительно нарастал и приближался.
– Снова бомбят! – истошно и испуганно заорал кто-то.
И толпа побежала опять, ужасаясь приближающемуся звуку, но, в то же время, почти не слыша его из-за собственного крика. Теперь толпа бежала уже с удвоенной энергией сбивая с ног тех, кто бежать не мог. Тем более, за спиной полицейского, что стоял, растопырив руки, образовалась пустота – передняя часть толпы уже отдалилась, образовав разрыв. И задняя часть стремилась этот разрыв занять, хотя было еще совсем непонятно, куда упадет бомба. Она мог-ла с одинаковым успехом и вперед пролететь, и заднюю, отставшую часть толпы поразить. А могла и в крышу здания вокзала попасть, которая, возможно, могла в какой-то мере и защитить людей. Тем более, поверху над перроном нависал небольшой, шириной чуть больше метра, козырек, который тоже мог, при удачном стечение обстоятельств, сыграть роль защиты. И теперь толпа уже сбила с ног второго полицейского, и безжалостно пробегала уже по нему, и по его упавшему автомату с коротким стволом-раструбом..
Третий полицейский – в звании сержанта – замешался в толпу, и пытался поднять кого-то с асфальта. Но по человеку уже тоже пробежало множество ног, и он не мог даже стоять самостоятельно. Тогда полицейский, сам по себе низкорослый крепыш, положил себе на шею руку пожилого человека, и потащил его ближе к поезду. Но второе взрывное устройство попало как раз в один из вагонов поезда, всколыхнув его целиком, от локомотива, до последнего вагона – настолько мощным был взрыв. Впрочем, до полицейского и старика даже ударная волна не дошла, они были слишком далеко от места взрыва. Тем не менее, чтобы старик не упал, полицейскому пришлось прислонить его спиной к вагону. А сам он тем временем стал смотреть в небо, пытаясь определить, откуда летят бомбы. И на фоне серых облаков увидел быстро удаляющееся белое пятно. Полицейский понял, что бомбардировка была устроена с помощью «беспилотника». Одного или двух, это было еще неизвестно. Он быстро вытащил из кармана трубку смартфона, включил режим видеосъемки, и стал снимать удаляющийся дрон. Однако, съемка длилась не больше минуты, потому что скоро сам «беспилотник» вошел в облако, и стал полностью невидимым. Взгляд полицейского еще раз прошарил небо над головой. Но других беспилотников в небе он не нашел, и постарался громко сообщить об этом толпе. Хотя полицейский, по сути дела, кричал, его услышали и поняли только те, кто находился рядом. Остальные что-то сами кричали, ругались друг на другу, жена на мужа, муж на жену, вместе они ругались на неповоротливых и неторопливых детей. Но люди, что были ближе, остановились, и тоже стали в небо смотреть. Они тоже ничего не увидели.
– Стоите нормально, отец? – уважительно спросил полицейский сержант человека, которого он вывел из-под ног толпы.
– Стою, сынок… Спасибо тебе… Дышать только больно, и голова кружится, – пожаловался старик.
– Мужчина, – сержант схватил за локоть идущего мимо парня из местных, которому такое обращение к себе, кажется, сильно польстило. – Помогите пожилому человеку до вокзала дойти. Лучше до медпункта… Или хотя бы до аптечного киоска, он сразу за центральным входом – справа. Я пока должен посмотреть, что там с ранеными…
И сержант заторопился туда, где прозвучал первый взрыв…

* * *
Подполковника Владимира Ахметовича Рахматуллина из следственного управления ФСБ в родных коридорах управления часто звали Лохматуллиным – за любовь к длинным волосам, и, происходящей от этой любви, нелюбви к ношению военной формы, которая как-то неофициально требовала аккуратной короткой стрижки. Рахматуллин налил себе большой бокал креп-чайшего зеленого чая, с умным философским видом подумал над бокалом пару секунд, и все же положил в чай половину чайной ложки сахара, отказаться от которого полностью, чтобы по-худеть, как ни желал, он не мог. Жаловался, что без сахара у него начинает болеть голова.
За столом, против подполковника, сидели люди в форме и при полном вооружении – на-чальник штаба сводного отряда спецназа ГРУ в регионе Северного Кавказа майор Рыженков и командир взвода спецназа ГРУ старший лейтенант Лукрепциев. Спецназовцев всегда было легко выделить среди других военнослужащих за счет того, что они носили на себе новейший вариант оснастки «Ратник». С торца стола пристроился представитель Федеральной Службы по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом полковник Коломойников, только два дня назад прилетевший из Москвы по другому делу, и вынужденно, после получения приказа из своего ведомства, включившийся в расследование текущего, имевшего место только вче-ра, но уже классифицированного следствием, как серьезный террористический акт.
Подполковник Рахматуллин долго размешивал в бокале ту мизерную долю сахара, которую он себе позволил, и при этом, тяжело дыша всем своим тяжеленным и объемным животом, молча думал, глядя в монитор компьютера, показывающий планкарту железнодорожного вокзала, подходящих путей и вообще окрестностей. У полковника Коломойникова тем временем зазвонила трубка. Полковник ответил, долго и внимательно слушал, что ему сообщат, потом нетерпеливым жестом помотал над столом пальцами, показывая Рахматуллину на пластмассовый стаканчик с ручками и карандашами. Получив в пальцы ручку, тоже жестом потребовал лист бумаги, на который тут же что-то стал записывать.
После этого взгляды троих человек, естественно, обратились к полковнику, и даже Рахматуллин перестал умно смотреть в монитор. Отчего взгляд его рисованную умность слегка потерял. А полковник свою ведущую роль в эпизоде прочувствовал, и долго держал профессиональную артистическую паузу, рассматривая то, что он только что записал, и, словно бы, выбирая, с чего начать докладывать обществу.
Поторопить полковника младшие по званию офицеры не решались, но Коломойников во-время сам решил, что пора что-то сообщить.
– Итак, по моим данным, «беспилотник» вертолетного типа, способный переносить вес, превышающий шесть килограммов, и который в единственном варианте может нас заинтересовать, в настоящее время доступен покупателям только один. Производится он в «Zala aero group – беспилотные системы», что организационно входит в «Концерн Калашников», – полков-ник посмотрел значительно на старшего лейтенанта Лукрепциева, который только перед этим был занят в операции по другому хищению в этом же Концерне. – Это дрон «ZALA 421-02X». Кстати, продолжительность полетного времени у этого беспилотника достигает двух часов. Ну, с большой нагрузкой, перенося две бомбы, как мне сообщили специалисты, он будет летать полтора часа, хотя его масса целевой нагрузки составляет двадцать пять килограммов. Целевая нагрузка, это – все приборы, видеокамеры, навигаторы, аккумуляторы к ним. Навигаторы там ставятся и в формате ГЛОНАСС, и в формате GPS, значит, любой из них можно было убрать, как и видеокамеры, поскольку съемка велась, по нашим предположениям, в другого дрона. Это позволило увеличить грузоподъемность. Скорость полета при этом у «ZALA 421-02X» около шестидесяти километров в час. Полтора часа делим на два – поскольку лететь следовало в оба конца без дозаправки, получается по сорок пять минут. Шестьдесят километров в час – это километр в минуту, если я правильно делю шестьдесят километров на шестьдесят минут. Значит, нам следует искать место бандитской базы на расстоянии сорока пяти километров от вокзала.
– Не обязательно, товарищ полковник, – не согласился с Коломойниковым старший лейтенант Лукрепциев.
– Не обязательно… – поддержал коллегу его начальник штаба.
– Объясните мне, неразумному… – сурово потребовал полковник.
– «Беспилотник» вертолетного типа обладает возможностью вертикального взлета. Следовательно, его могли запустить, скажем, из кузова грузовика откуда-то поблизости к вокзалу, Или просто с палубы какого-то катера в море – это совсем рядом, или даже с рук из простой лодки, а назад он возвращался на базу, уже в дальний конец, – высказал свое мнение старший лейтенант.
– Я тоже об этом же подумал, – согласился майор Рыженков.
– А почему, товарищ полковник, – поинтересовался Рахматуллин, мы именно на этой машине сконцентрировались? Могут же быть и другие? Могли же террористы из-за границы беспилотник на своем горбу притащить. Или могли через границу перелететь уже после перехода банды. Кто-то из Грузии им управлял, и посадил на заранее обусловленное место, где его бандиты и подобрали.
– Есть на такой выбор определенные причины. Дело в том, что два «беспилотника» «ZALA 421-02X» были приобретены управлением МЧС по Ростовской области. Покупка была благополучно оплачена, деньги предприятием получены, и «беспилотники» были отправлены в Ростов-на-Дону грузовым автомобилем. Произошло это около месяца назад. Время было, чтобы несколько рейсов сделать туда и обратно. Но автомобиль бесследно исчез по дороге. Управлял им, кстати, дагестанец. Он же был и владельцем грузовика, на котором работал в частной транспортной компании. «Концерн Калашников» часто пользуется услугами этой компании, и к самой компании претензий не имеет, хотя та в настоящий момент, если поиски пропажи не дадут результатов, готова оплатить стоимость пропавшего груза. Но там основная часть оплаты выпадает на страховую компанию, которая сначала сама перечислит деньги транспортной компании, а транспортная компания, в свою очередь, с доплатой неустойки, перечислит уже «Концерну Калашников», и те отправят новый такой же груз. Концерн не пострадает. В настоящее время ведется активный поиск водителя и, естественно, груза. И есть здесь кое-какие интересные факты, которые мы не имеем права оставить без внимания. Отец водителя грузовика служит заместителем начальника линейного управления полиции на транспорте. Их здание находится по другую сторону привокзальной площади, но все равно рядом с вокзалом. Там, как обычно, должен был нести дежурство отряд спецназа полиции. Он и нес. Но именно в этот день, и именно в это время заместитель начальника управления решил вдруг ни с того ни с сего провести незапланированный проверочный рейд на железнодорожной станции «Две тысячи двести девяносто четвертый километр» – это тоже в черте города, но по местным меркам все же далеко от вокзала. Уже недалеко от Каспийска. Почему он увел спецназ подальше? Такой вопрос невольно возникает сам собой. И увел именно в конкретный момент. Этим стоит поинтересоваться.
– Извините, товарищ полковник, а что смог бы сделать отряд спецназа полиции в той ситуации? Летать, как «беспилотники», менты никак не научатся. Они даже как орлы летать не умеют. Разве что, как курица – высота полета равняется высоте забора. Могли бы только собой прикрыть мирных жителей – но все равно бы не успели, – не согласился майор Рыженков. – И все подозрения и проверка обвинений в сторону заместителя начальника управления, на мой взгляд, только время у нас отнимут, и заставят темп потерять. Бандиты нас опередят еще раз, и снова что-то разбомбят… И снова будут жертвы…
– Кстати, Владимир Ахметович, что там с жертвами по цифрам? Последние данные. Меня уже из Москвы запрашивали, я не смог ответить. Ты в курсе?
Подполковник снова приблизил лицо к монитору и защелкал компьютерной «мышкой».
– За ночь еще двое раненых умерло. У одного мужчины осколок был в голове – он в сознание за ночь так ни разу и не пришел, умер, не понимая отчего – так легче. У пожилой женщины крупный осколок в шее, под основанием черепа. Там был поврежден шейный позвонок и спиной мозг, и врачи еще вчера говорили, что старушка не выживет. Так и оказалось. Да она еще и крови очень много потеряла. Всего в результате взрывов убито, выходит, тринадцать человек. Тридцать три получили ранения. Семьдесят два человека серьезно пострадали в давке, большинство с переломами конечностей и ребер. Два смертельных случая. Они в общее число убитых не входят. Их отдельно преподносят. На закуску, так сказать…
– Могло бы быть больше пострадавших, если бы бандиты бросали бомбы, скажем, чуть в стороне. А так получается, что ближние собой закрывают дальних от осколков – высказал старший лейтенант Лукрепциев свое мнение. – Сколько уже взрывают в разных странах, то в метро, то на стадионе, и все время в толпе норовят.
– Они, похоже, больше на давку и панику рассчитывают, чем на поражение осколками. И в чем-то, возможно, правы. Люди бегут, сами не зная куда, давят друг друга. От паники беды кратно увеличиваются.
Но не все были с Рахматуллиным согласны.
– А вы, товарищ подполковник, окажись по случаю там, так стояли бы и ждали, когда вам на голову новую бомбу сбросят? – спросил майор Рыженков. – Толпу понять можно. Вот террористов понять сложнее. Они что, после каждой гадости себя лучше чувствуют?
– Сильнее себя чувствуют… – ответил майору старший лейтенант. – Увереннее… Есть категория уродов, которым нравится, когда их боятся.
В этот момент зазвонил внутренний телефон на столе у подполковника Рахматуллина, помешав ему ответить на слова начальника штаба сводного отряда спецназа ГРУ. Подполковник лениво отставил в сторону бокал с горячим чаем, дунул на него, и только после этого снял трубку. Но слушал он внимательно, и долго, лишь изредка вставляя собственные междометия. И по мере того, как он слушал, лицо подполковника вытягивалось, а в глазах стал появляться ужас, вообще-то следователю по долгу службы не присущий, как думалось.
Когда Рахматуллин положил трубку, все присутствующие с повышенной серьезностью смотрели на него, но у подполковника не было того артистического дара, что недавно продемонстрировал полковник, и он начал все услышанное выкладывать сразу:
– Две новости. Начну с худшей…
– Хороших теперь долго ждать придется, – заметил полковник Коломойников. – Говори…
– Еще один теракт. Можно сказать, что синхронный по методике проведения. Только сейчас три бомбы разорвались. Теперь уже в аэропорту. Одиннадцать человек убито – среди низ трое детей. Несколько десятков пострадавших. В давке задавили еще двоих детей. Как раз этим рейсом дети прилетели. Со школьным учителем летали на экскурсию. А в остальном – все то же самое. Два «беспилотника». Один бомбит, второй снимает. Снимает все, в том числе, и панику толпы. Потом улетают в западную сторону.
– Еще не легче, – вздохнул Коломойников. – Но старую истину никто не отменял: когда бандит сидит тихо, и прячется, его поймать очень сложно. Когда он действует, он дает показания против себя. Иначе говоря, появляются новые факты, каждый из которых может дать конец нити, за которую мы сможем ухватиться. Плохо только настроение людей в городе. Люди в такой ситуации живут в преддверии апокалипсиса. Ждут, что на их дом бомба упадет. Прямо к ним на балкон. Прицельно…
– А может, товарищ полковник, новый теракт ничего и не дать, никакой нити. Причем, с точно таким же успехом, – возразил старший лейтенант спецназа ГРУ.
Но не возникший спор был прерван резким движением подполковника.
– Извините, товарищ полковник. Мне позвонить необходимо. У меня, понимаете, жена с сыном должны были сегодня прилететь. Я проверю… – он вытащил из чехла на поясе, прикрытую от ударов складками живота трубку простенького сотового телефона, и позвонил. Подполковнику ответили, и, по мере того, как он разговаривал, лицо его начало приобретать другое выражение, почти прежнее. Наконец, разговор был закончен.
– Все в порядке. Они уже к дому подъезжают…
– А вторая новость?
Подполковник Рахматуллин вернулся к теме сразу, словно и не прерывался.
– Презрение к нам – полнейшее. Ничего не боятся, наглые. На своем сайте ИГИЛ выставило видео вчерашнего теракта. И момент бомбардировки со взрывами, и, что, как говорят, наиболее неприятно смотреть, момент истерики в толпе – съемка сверху, и, в дополнение, из самой толпы, почти из гущи. Причем, что тоже дает возможность сделать определенные выводы, вместе с сюжетом с «беспилотника» был выставлен сюжет одной из внешних камер на здании вокзала, самой верхней, тот сюжет, который мы с вами просматривали. и еще сюжет, о котором я кратко сказал. Видимо, кто-то из толпы снимал бегущих людей. Остается удивиться, как его самого не задавили. Но он не испугался. Мне сейчас на компьютер перебросят ссылку на сайт ИГИЛ. Вместе посмотрим.
Он заглянул в монитор, словно там уже должна была появиться ссылка.
– Дай-ка мне клавиатуру, – потребовал полковник.
Рахматуллин послушно вытащил из выдвижной полки под столешницей беспроводную клавиатуру и такую же беспроводную компьютерную мышь, поставил все перед полковником, и развернул в его сторону монитор. Коломойников быстро запустил браузер, и в «строке поиска» набрал по памяти адрес, который, видимо, хорошо знал. Вышел целый перечень. Полковник поискал глазами, нашел нужную строчку, и запустил сайт.
– Вот оно – это видео. Сразу попрошу выяснить, каким образом к бандитам попало видео со служебной видеокамеры полиции на вокзале. Сама полиция, если я правильно понимаю ситуацию, не может выставить видео на сайт ИГИЛ. Они не всегда друг с другом дружат.
– Полиция говорит, что видео было похищено в результате хакерской атаки, но наши IT-специалисты, после исследования сектора сети сказали, что никакой хакерской атаки не было в принципе, – сообщил Рахматуллин. – Это работа кого-то из местных сотрудников. Хотя полиции это мнение не сообщили, чтобы никого не насторожить и не спугнуть.
– С этим не согласиться невозможно. Более того, – перебив коллегу, добавил к сказанному полковник Коломойников, – кто-то из сотрудников линейного управления полиции передал или продал этот же видеосюжет телеканалу НТВ. Должны были сегодня показать, но головное управление ФСБ настояло на снятии сюжета с эфира, и конфискации оригинала записи, пугая решением суда, что, вероятно, грозило телеканалу дополнительно еще и штрафом, и обязательным указанием источника информации. А так, без решения суда, своего осведомителя они имеют право не раскрывать.
– Надо же! – перебил полковника командир взвода спецназа старший лейтенант Лукрепциев. – Все у них, оказывается, как у людей…
Полковник сделал вид, что не заметил откровенного неуважения к субординации, но на стал заострять на этом внимание. И продолжил:
– А десять тысяч долларов, что заплатили за сюжет, спишут. Для них это не большая потеря. Но этот источник мы все равно найдем, даже без телеканала. Нам важно знать, кто рассылал материал, и что за этим стоит. Это может быть и меркантильная заинтересованность, и умышленное создание паники, и услуживание интересам ИГИЛ. С этим вопросом в настоящий момент пытается разобраться сотрудники Центра информационной безопасности головного управления ФСБ, там у нас хорошие, грамотные специалисты сидят, они свое информационное дело знают до тонкостей, специалистов имеют самого высокого уровня, не с улицы набирали, работают дистанционно, что им нисколько не мешает. Но и на месте следует принять собственные меры. Я не совсем в курсе тонкостей такой работы, но, думаю, что на месте разобраться даже проще. Слушаем тебя дальше, подполковник.
– А что дальше слушать! – усмехнулся подполковник. – Дальше смотреть следует! Но вот третья запись, сейчас она начнется, она меня больше всего интересует. Вернее, интересует человек, который это снимал, и его связи с ИГИЛ. Без этой связи невозможно снять такой сюжет, и вовремя отправить его. Кроме итого, как я предполагаю, человек подготовился к съемке заранее…
– Что дает основание так думать? – спросил майор Рыженков.
– Посмотрите сами. Запись идет с первого момента появления угрожающего звука. Какой смысл был человеку начинать съемку прибытия поезда? Это настолько обыденное дело, что никому это не интересно. Разве что, это был кто-то встречающий, и хотел снять тех, кого он встречает. Такой вариант тоже исключать нельзя. Тем не менее, он никого не встретил. Но, даже если бы он кого-то встречал, сам факт выставления видеосюжета на сайте ИГИЛ говорит о связи человека с террористической организацией. И мы обязаны эти связи отследить. Это, кстати, возможно, одна из наших основных зацепок в данном деле.
– За что здесь можно зацепиться? – не понял Рыженков.
– В современные нам времена все билеты на поезда продаются по паспорту или хотя бы по паспортным данным, – продолжил подполковник, не отвечая на вопрос майора. – Нам предоставили список пассажиров. По крайней мере, тех, кто проживает а Махачкале, и, частично, пассажиров из других городов. Но я думаю, что нам по всей России кататься не следует. Хватит и того, что сумеем здесь найти. Все же большинство пассажиров – из Дагестана. Но у нас не хватает людей и времени, чтобы опросить всех. И потому нам требуется помощь со стороны солдат спецназа ГРУ.
– Что именно следует сделать солдатам? – поинтересовался старший лейтенант Лукрепциев. – Им следует поставить конкретную задачу. Вести поиск иначе они не обучены.
– Задача будет предельно проста. Мы, совместно с МВД республики, выделим вам необходимое количество машин, часть машин выделит сам сводный отряд. Солдат придется разбить, я думаю, на пары. Пусть проедут по адресам пассажиров, и поинтересуются, кто вел видеосъемку. Хотя бы внешнее описание человека требуется.
– Съемка могла вестись и «скрытой камерой», – заметил майор Рыженков. – Сейчас такая техника, что камеры бывают спрятаны в пуговицу, при этом качество самой съемки может оказаться выше, чем у обыкновенной камеры, которую держат в руках. Такие камеры в наше время можно без проблем в Интернете купить.
– Так что вы предлагаете, товарищ майор, – поддержал мнение коллеги полковник Коломойников, – отказаться от варианта поиска? У нас сейчас не тот случай, когда варианты можно делить на перспективные и не очень. Нам следует все сделать как можно быстрее. За каждую зацепку цепляться.
– Я не возражаю, товарищ полковник, ни против чего, – твердо ответил Рыженков.
– И хорошо… – уже совсем другим тоном заговорил Коломойников, показывая свою склонность к компромиссам. – Тогда давайте вместе думать, что мы можем предпринять, и будем строить совместные планы… Есть конкретные предложения?
– Есть! – твердо сказал старший лейтенант Лукрепциев. – В первую очередь следует снять с самолета и задержать оператора беспилотных летательных аппаратов «Концерна Калашников» Вячеслава Дегтярева. Я вижу, что он может здесь пригодиться. У него вылет самолета через час.
– Это не совсем по-человечески, – возразил подполковник Рахматуллин. – Человека бандиты похитили, издевались над ним, постоянно били. Дома уже считали его погибшим. Пусть хоть на день домой слетает. С женой пообщается. Ему все равно возвращаться через два дня. Он такую подписку следователю дал – с обязательством.
– Не могу против такого варианта возразить, – пошел на попятную старший лейтенант.
– А по мне, так проще жену с детьми ему сюда привезти, – предложил полковник новый вариант.
– С этим даже я соглашусь, – сказал майор Рыженков. – Тогда, товарищ подполковник, вам следует позаботиться, чтобы Дегтярев не улетел.
Подполковник Рахматуллин взялся за трубку прямого телефона, чтобы позвонить дежурному…