Профессия "Волкодав"

140 р.

СЕРГЕЙ САМАРОВ. «Груз 700»

Книга доступна в форматах: PDF, DOC. EPub, FB2

Описание товара


Банда эмира Малика Абдулрашидова вернулась в Дагестан из Сирии. Не сама по себе верну-лась, посчитав, что на Ближнем Востоке уже нечего ей делать, а была послана в Россию руково-дством террористов из ИГИЛ, чтобы там сеять террор и нести смерть. И даже не в Дагестане, откуда родом бандиты, а в срединной России, в Москве и Подмосковье.
Планы у банды большие. Сначала требовалось прочно осесть в своей республике, заняться бизнесом, который сможет давать средства. После этого перебраться в Москву, осесть там, за-нять достаточно прочное положение, добиться уважения, и только потом приступить к терро-ристической деятельности. Но для этого требуется изначальный капитал. С попыток добыть такой капитал банда и начинает свою деятельность. И на этом же ее пытается поймать спецназ ГРУ, выставляя в качестве ловушки «груз 700», то есть, в армейской кодировке, перевозку денег. Что может из такого получиться…

                                            ПРОЛОГ

ПРОЛОГ

Банда во второй раз спустилась с гор на самом рассвете. Еще была половина третье-го ночи, однако, на открытом пространстве, вне гор, уже активно начало светать. Это в ущельях рассвет приходит сразу, утренний свет словно на голову сваливается, когда солнце выходит из-за хребта. А до этого внизу стоит полумрак. А на равнине оно сначала просто выглядывает из-за моря, и освещает широкий степной простор. Потом плавно поднимается выше, и уже безостановочно катится по небу на запад, где вечером планирует за другие горы спрятаться.
Все шестнадцать моджахедов, составляющих нынешний джамаат эмира Малика Аб-дурашидова, умели ходить на дальние расстояния, и не теряли при этом сил раньше време-ни. А сейчас предстояло пройти около тридцати километров. И эмир желал воспользоваться утренней прохладой для этого перехода, хотя его моджахеды в свое время без проблем переносили переходи и при традиционной жаре сирийской пустыни, когда от жары моча в организме закипает – тогда требовалось за короткое время преодолеть большую дистанцию, и ударить там, где тебя не ждут. И даже под землей часто ходили. Пользовались теми переходами, которые сами же и рыли. То есть, моджахеды умели не только стрелять, и убивать, но и работать лопатами и кирками. И это было предметом гордости эмира Малика. Он сам работать умел продуктивно, и подолгу, пока работа не будет закончена. И в своем джамаате держал только тех, кто умел работать не хуже самого эмира.
Пришло сообщение о том, что в один день и даже одной инкассаторской машиной в село, которое было одновременно и райцентром, доставят деньги – пенсии для пенсионеров всего района и ранее задержанную зарплату работникам комбината строительных конструкций. Причем, зарплату сразу за два месяца вместе с авансом за третий месяц. Сообщение это эмир получил от своего верного человека звонком на трубку. И сразу начал готовить джамаат к выходу. Он разделил моджахедов на три группы, каждой из которых самостоятельно выработал и поставил конкретную, до мелочей продуманную задачу. И рассчитал время для каждого отдельного действия. Подробный план села у эмира был. План этот являлся точной копией того плана, что висел а кабинете главы района. Тот план сфотографировали на трубку, потом на компьютере увеличили и распечатали. Таким образом, Малик Абдурашидов знал, как раполагается каждое строение в каждом дворе села. А потом уже ему сообщили, кто в каком доме живет, и кто может представлять для джамаата хоть какую-то угрозу. Эти люди, естественно, подлежали уничтожению в первую очередь. Не все, но наиболее опасные для джамаата. И на это дело была направлена третья по счету группа. Каждое действие против каждого отдельного опасного человека было просчитано до деталей, и все, что эмир задумал, он был уверен, моджахеды выполнят в точности. Эмир умел спрашивать строго, и все это знали.
Знали, и потому выполняли. Так, в половине седьмого утра джамаат вышел на окраину села. Ждали еще час – слишком быстро шли. Но Абдурашидов всегда считал, что лучше спокойно отдохнуть перед делом, чем, запыхавшись, начинать то, что требует вдумчивости и тщательности. Две группы из трех так и остались ждать за пределами села, на берегу речки, текущей со стороны гор, среди островков густых кустов. Там, на берегу речки, были обнаружены два рыбака – мужчина лет тридцати пяти с сыном лет двенадцати. Они могли кого-то предупредить, и потому обоим просто отрезали головы. Это самое надежное средство, которое никогда еще не подводило. Это не огнестрельное ранение, после которого человек бывает в состоянии хотя бы несколько слов прошептать. К тому же автоматные очереди могут в селе услышать, и насторожиться. А тут, удар прикладом в затылок одному и в лоб другому, и после этого в ход идут ножи…
После этого маленького инцидента третья группа в составе шести моджахедов, воору-женных помимо ножей и пистолетов четырьмя автоматами и двумя арбалетами вошла в се-ло через огороды. Начали как раз с первого нужного дома, что принадлежал председателю Сельсовета. Спрятали оружие, пробрались через кусты под окна, заглянули так, чтобы их увидели с кухни, где шел завтрак, после чего спрятались и вооружились. Хозяин, мужчина серьезный и нрава крутого, естественно, выскочил в огород с двустволкой. И тут же, прямо на крыльце, получил в грудь стрелу из арбалета. Простого арбалета, купленного в магазине спорттоваров. Стрела, конечно, крепкого здорового мужчину не убила, хотя и вонзилась у грудь достаточно глубоко. Возможно, он даже умер бы потом от ранения. Но «потом» – это не интересно, точно так же, как «возможно». Но, главное, стрела, которую обычно зовут по-просту болтом, мужчину свалила с ног. И ему тут же перерезали горло до самого шейного позвонка. С позвонком возиться не стали, потому что это потеря времени. А время было до-рого. После чего двери дома были подперты черенками лопат из стоящего тут же сарая, а дом подожжен. Мало ли кто мог наблюдать из окон за происходящим. У хозяина в доме теща и трое малолетних детей. Жена вот только в больнице с инфарктом лежит. После этого случая и ее, надо думать, похоронят.
Деревянное строение было охвачено огнем стремительно. В одном из окон второго этажа появилось из-за откинутой шторки детское лицо. Девочка в белой кружевной ночной сорочке открыла раму, и хотела выбраться из горящего дома. А вот ее стрела из другого арбалета пробила насквозь, и кровь потекла по еще не сгоревшей стене. А группа уже устремилась дальше. Времени любоваться плодами рук своих у моджахедов не было. Теперь уже побежали по улице, по газону, заросшему кустами, и почти не скрываясь. Но бежать было не далеко. Через два дома находился дом заместителя начальника районной полиции, который временно исполнял обязанности начальника, пока тот в отпуске и отдыхает с семьей в Турции. В дом ворвались, и без стеснения расстреляли и хозяина, готового уже выйти, чтобы отправиться на службу, и его жену. Дети, а их, согласно данным, было четверо – одних мальчишек, еще, видимо, спали, скорее всего, на втором этаже, и не поняли, что за шум будит их. Дети еще не очень понимают звуки автоматных очередей, и не выделяют их среди других звуков, привычных. И не важно было, успеют они выпрыгнуть из дома, который тоже подожгли, или задохнутся в дыму. Значит, это их судьба, так решил эмир. Главное, что в зажатой ладони хозяина дома были ключи от машины. Машина стояла здесь же, во дворе. Ворота из тонкого профилированного листа можно было бы и открыть, но это тоже была потеря темпа. Потому видавший виды УАЗик с полицейской символикой их просто выбил. И устремился дальше, прямиком к райотделу полиции.
Тормоза резко заскрипели перед крыльцом в три ступени. На крыльцо с испуганным лицом выскочил дежурный с капитанскими погонами, отдал честь, готовый сделать доклад, но тут же упал на дверь, и выбил плечом стекло. По крайней мере, пули стекло не пробили. Характерных отверстий не было. Все пули поглотило толстое тело капитана. Моджахеды во-рвались внутрь. Там стал понятен испуг дежурного при виде в такую рань машины замести-теля начальника. За стеклом в «дежурке» на коленных сержанта сидела кривоногая рыжая деваха в юбке, которая кончалась, едва успев начаться. Сержанта пристрелили прямо сквозь деваху. Пули размозжили сержанту голову. Потом откуда-то из внутреннего коридора появился целый полицейский наряд с пистолетами в руках. А последний даже автомат нес. А один из ментов наряда успел сделать выстрел, и попал в бронежилет ближнему к себе моджахеду, вооруженному арбалетом. Бронежилет пистолетную пулю выдержал. А автоматы пришедших уже стреляли. И с нарядом было покончено сразу. Про-бежка по двум этажам ничего не дала – все кабинеты были пустыми, и встретилась нападавшим только уборщица, что несла ведро с водой из туалета. Она попыталась напасть на моджахедов с этим ведром, сначала облив их грязной водой, а потом ударив пустым ведром по голове ближнего к ней. Автоматная очередь в голову размазала по лицу густые усы женщины.
После чего, согласно плану эмира Абдурашидова, осталось сделать только одну по-ездку, к дому главы районной администрации. А в селе уже был заметен дым от горящих домов. Может быть, потому, и еще из-за звука автоматных очередей, глава администрации торопился, и уже выезжал из ворот своего дома, когда выезд ему закрыл УАЗик с полицей-ской символикой. Расстрел прошел без разговоров, после чего на крыльце была расстреля-на жена главы и его взрослый сын, а дом тоже подожжен…
Лишив жизни двадцать четыре человека – это вместе с детьми, которых они, кроме одной девочки, даже не видели, и вместе с рыбаками на берегу реки, моджахеды третьей группы уехали из села в сторону гор. Бросили машину неподалеку, под мостом через речку, и, пройдя пешком по берегу, соединились с двумя другими группами, и эмиром, и стали ждать развития событий. Эмир даже бинокль достал, но находились они на низком уровне, и ничего не было видно. Но высокие места находились в отдалении от села, и оттуда тем бо-лее было трудно что-то рассмотреть даже в бинокль. А бинокль у Малика Абдурашидова был не сильный, купленный в том же магазине, что и арбалеты, причем, наспех, без выбора. Но, в принципе, особо и смотреть в селе было не на что. Что интересного могло быть в том, что делает следственная бригада районного ФСБ, что делают пожарные, суетящиеся рядом со своими машинами. И так было все ясно. Следователи еще к работе не приступили, ждут, когда пожарники закончат свои дела, а пожарники не пожары тушат, а поливают водой со-седние дома, чтобы огонь на них не перекинулся. Все это эмир Малик просчитал заранее, и даже рассказал своим моджахедам, что будет происходить. И те лишний раз убедились в великой мудрости своего эмира.
По дороге в сторону моста в шлейфах пыли проехало две машины. Одна полицейская, вторая просто легковая. Похоже было на погоню. Дорога как раз плавно поднималась на возвышенность, и машины было видно от реки. Но мост они миновали без остановки, и про-летели дальше еще несколько километров, пока не убедились, что преследование ничего не даст. После чего вернулись, снова не задержавшись у моста. То есть, УАЗик под первым пролетом моста не видели. Но его так специально ставили, чтобы сразу найти автомобиль было затруднительно. Найдут только по случаю через несколько, видимо, дней.
Теперь следовало провести дальнейшие действия. Главные действия, ради которых все и начиналось.
Расчет эмира был достаточно простым, но психологически выверенным. На село было совершено нападение. Бандиты постреляли, убили кучу людей, подожгли дома, и скрылись. Убежали, попросту говоря. Кто после этого будет ждать нового нападения! После всего этого обязательно наступит момент истеричного расслабления с плачем и стенаниями. Так устроена человеческая психика. И этим необходимо будет воспользоваться. А что будут убиты еще пятеро – это погоды не делает, и эмира Малика смутить не может.
Дорога из Махачкалы лежала по другую сторону села. Именно по той дороге должна была приехать инкассаторская машина с деньгами. Деньги будут доставлены в отделение Сбербанка, где их подсчитают, и отправят на районную почту, откуда пенсии потом разво-зятся по почтовым отделениям. А бухгалтерия комбината строительных конструкций при-шлет в банк своего кассира. С кассиром будет только водитель, который исполняет одно-временно обязанности охранника, и даже имеет при себе травматический пистолет «Оса». Машины с почты и с комбината за деньгами в Сбербанк приедут примерно в одно время, как и раньше бывало.
У Малика Абдурашидова были некоторые финансовые трудности. В соответствии со своими планами на ближайшие несколько лет, он для начала намеревался купить пару квар-тир или даже целых домов в Махачкале, чтобы устроить там временное убежище своим моджахедам. Потом легализовать их и себя по подложным документам. Адреса, по которым следовало обратиться за документами, эмиру выдали еще в Сирии. За документы тоже сле-довало платить. Да и питаться всему джамаату тоже чем-то следует. Не на работу же пар-ням устраиваться, в конце-то концов. Никто из них не приспособлен к тому, чтобы каждый день ходить на работу. Но для всего этого требовались средства немалые. Вариант с пен-сиями давно уже не выходил из головы эмира. Правда, думал он о том, чтобы захватить почтовую машину, когда она повезет пенсии в какое-то из сельских почтовых отделений. Это достаточно просто сделать. И риска мало. Но пенсии в Дагестане самые маленькие по Рос-сии, и потому на большие суммы надеяться не приходилось. А тут ему сама пришла инфор-мация о том, когда будут доставлены пенсии для целого района. А попутно и задержанная заработная плата сотрудникам комбината строительных конструкций. Причем, данные при-шли от человека, хорошо знакомого эмиру, надежного, который не обманет. Это был старый Рустам Садыков, отец Рагима Садыкова, одного из бывших друзей Абдурашидова, погибшего в Сирии. И Малик Абдурашидов решил действовать предельно дерзко. И, как обычно действовал, хитро, с пониманием человеческой психологии, с использованием отвлекающих моментов. И с обязательным просчитыванием всех мелочей от начала до конца, как он делал всегда. И всегда его манера проводить операции его выручала. Должно было все получиться и в этот раз…

* * *
Звонок о том, что инкассаторская машина приехала в банк, был произведен вовремя. Информатор – старый Рустам Садыков, примерно предупреждал именно об этом моменте времени, поскольку это время обычно всегда выдерживалось. Ему из окна своего дома было хорошо видно здание банка, и он время от времени наблюдал, как приезжают инкассаторы. Только он же не посоветовал эмиру Малику нападать сразу на инкассаторскую машину, как тот думал изначально. Эта машина, во-первых, бронирована, и остановить ее можно только гранатометом с бронебойной гранатой, что может попросту сжечь и машину, и инкассаторов, и – главное! – деньги. Да и не было у эмира в наличии бронебойных гранат. Во-вторых, все инкассаторы вооружены, и умеют обращаться с оружием, да и сами по себе, в третьих, парни они крутые, неуступчивые, способные дать отпор. Зачем рисковать, если можно обойтись без этого. С подобным предупреждением трудно было не согласиться. Такое нападение может привести к жертвам в джамаате, а эмир жертв допустить не хотел. И без того тремя неделями раньше Джамаат пытался напасть на инкассаторов в селе Старый Бавтугай. Тогда инкассаторы отстреливались по полной программе, и смогли убить двух моджахедов эмира Малика. При этом и деньги захватить не удалось, этому помешали три полицейские машины, поспешившие на звуки выстрелов. Причем одна из машин была случайной, просто проезжающей мимо. Вместе с водителем ехал подполковник полиции, заместитель начальника райотдела, к которому и наведался джамаат во вторую свою вылазку из гор. Подошло время расчета, как сказал Малик. А тогда, в Старом Бавтугае, пришлось попросту спасаться бегством, хотя официально среди самих нападавших это называлось организованным и заранее продуманным отходом. И потому теперь эмир Малик решил нападать по отдельности на машину почты и на машину комбината строительных конструкций. И оба эти нападения снова разработал детально и тщательно. И отсчет времени шел от момента прибытия в Сбербанк инкассаторской машины. Опять шел по-минутно.
Третья группа, вернувшись со своего дела, осталась вместе с эмиром. А две другие точно в просчитанное время вышли на задание. Куда выходить, опять точно подсказал ста-рый Рустам. И потому первая группа сразу двинулась в огород к нужному человеку. В ука-занном огороде почти ничего не было посажено, и потому преодолели его бегом. Ворвались в дом, нашли хозяина пьяным, стукнули в лоб, связали, и влили в рот бутылку водки. Хозяин дома пил, чуть не захлебываясь, с жадностью. Но в глазах у него светилось счастье. Он готов был каждый день подставлять лоб под удары, если бы после этого ему вливали в рот по бутылке. Убивать этого человека эмир не разрешил. Такую просьбу высказал информатор, поскольку пьяница был его родственником и другом детства. Ключи от машины нашлись в кармане куртки на вешалке. Старенький ВАЗ-«копейка» бегал еще достаточно хорошо, хотя ездить ему доводилось лишь изредка. Хозяин только из любви к машине не садился за руль пьяным. А пьяным он был почти всегда. Правда, бензина в баке почти не было, но в гараже нашлась канистра с бензином. Залили быстро. И поехали.
Прямо около районной почты машина заехала во двор, к служебному входу, и там ос-тановилась. Ждать почти не пришлось. Почтовый грузовик, подъехав, встал на дороге, не повернув во двор. Водитель увидел, что его место занято, но не смутился этим. Сам он, и второй человек, видимо, почтовый охранник, вышли из машины, и каждый нес по две нелег-кие инкассаторские сумки. То есть, руки были заняты у того и у другого.
Как только эти люди увидели наставленные на них автоматы, они сразу бросили меш-ки на землю, и резко прыгнули в разные стороны в газон, словно надеялись, что кусты защи-тят их от пуль. Но кусты не защитили. Один сразу перестал шевелиться, а водитель после автоматной очереди метался, лежа на газоне, бился, как во время приступа эпилепсии, вы-гибая тело до неестественной дуги. Его просто пристрелили, чтобы не мучился, и не привле-кал внимания больше, чем его привлекают автоматные очереди, подобрали мешки, и уехали в том же грузовике, бросив «копейку» там, где поставили – она свою роль выполнила. И уже на ходу увидели, как из боковой дверцы почтового кунга выпрыгнул молодой парень, ловко перевернулся, и скрылся в ближайшем дворе. Парень, к счастью, был безоружным. Иначе он мог бы доставить неприятности моджахедам, стреляя прямо через кабину.
Вторая группа работала более жестко. Ей пришлось ударить ножом в живот одноногого мужчину на костылях. Нож пришлось оставить в теле, чтобы кровью не обрызгаться. Моджахеды хорошо знали, что, если нож вытаскиваешь из раны, струя крови хлещет далеко. Инвалид как раз протирал тряпкой стекло своей машины с ручным управлением. Один из моджахедов умел такой машиной управлять, и именно он сел за руль. Комбинат строительных конструкций располагался за пределами села, на добрую сотню метров дальше самого крайнего из заборов. И потому сначала пришлось проехать на окраину, и только потом, развернувшись на узкой дороге, медленно направиться в сторону центра.
Кассира бухгалтерии возила старенькая «Ока». Когда маленькая машина появилась на дороге, моджахеды просто остановились на своей полосе, но вышли из своей машины толь-ко в самый последний момент. Короткие очереди были направлены сразу и по колесам, и по водителю, и по пассажирке. Дело было сделано за секунды. Но инкассаторской сумки в «Оке» не оказалось. Однако была объемная холщевая сумка на коленях у кассира. Загляну в нее, моджахеду поняли, что именно это они и искали, забрали сумку, сели в свою машину, и поехали.
Из ближайших домов за звук автоматных очередей никто не вышел. А смотрел ли кто-то в окна, с улицы было непонятно…

* * *
Мы подступили к этой пещере после непродолжительной подготовки. В самом ущелье мы отработали, как я считаю, на «отлично». Без собственных потерь было уничтожено семь боевиков. Остальных мы планировали найти в пещере, и тем или иным способом уничтожить под землей, устроив им братскую могилу, поскольку пленных мы предпочитаем вообще не брать, в принципе. За исключением отдельных случаев, когда бывает необходимо захватить кого-то живьем, например, для показательного процесса или в случае, если этот человек является носителем важной информации. Это вовсе не наша природная жестокость ска-зывается, как говорят господа правозащитники, а опыт велит поступать таким образом. Про-сто так уж повелось в реальной действительности, с которой правозащитники считаться не желают, что наши подразделения по несколько раз захватывали одного и того же бандита, который должен был, согласно всем нормам права, отбывать «срок» в «местах, не столь от-даленных». Но против нас работала какая-то непонятная система, и заключенные, даже, по-рой, имеющие «пожизненное заключение», выходили на свободу уже вскоре, и снова прини-мались за прежние дела, и снова гибли мирные жители, которых правозащитники почему-то брать в расчет не желали. А если и брали, то лишь для того, чтобы власть и нас, естествен-но, обвинить. Тогда, после массовых таких случаев, и были высказаны эти устные рекомен-дации – не брать пленных. Иногда смотришь сообщения прессы, и встречаешься с одной и той же формулировкой: «во время операции уничтожено такое-то количество бандитов». Кто-то, чаще всего те же самые правозащитники, пытается приписать это героизму бандитов, которые не желают сдаваться в плен, и дерутся до последнего патрона. И только сами участники боевых действий знают, в чем суть событий. В плен лучше никого не брать…
Мы подошли вплотную к устью пещеры. Устье было неприлично широким благодаря горному обвалу, произошедшему, согласно сообщениям источников, несколько лет назад во время весеннего таяния снегов в горах. Просто обвалилась часть стены, сделав и другую часть неустойчивой, и опасной для тех, кто поблизости находится. И потому я приказал рас-стрелять эту стену из подствольных гранатометов. Но внешне слабая стена после десятка выстрелов только роняла отдельные камни и осыпалась пылью. Взрывной силы гранат ВОГ-25 для этого природного сооружения явно не хватало, хотя стена по-прежнему угрожающе пошатывалась, и никто не знал, когда она пожелает рухнуть. Тогда пришлось применить са-мый мощный в мире гранатомет РПГ-29 «Вампир», для гранат которого и шестьсот милли-метров гомогенной стали не являются преградой. Здесь хватило двух «выстрелов» – стена рухнула, оставив безопасный проход. Но безопасным он был только для того, кто не желал ломать себе ноги, перебираясь через нагромождение камней. Если горным козлом скакать по этим камням, не глядя себе под ноги, не мудрено и шею себе сломать, не то что ноги. Но солдаты моего взвода обучены по таким камням бегом бегать, почти не глядя вниз, и, одно-временно, прицельно стрелять. Не зря у нас на батальонное стрельбище завезли четыре большегрузных самосвала таких камней, чтобы бойцы имели возможность отрабатывать пе-редвижение по камням при одновременной стрельбе по мишеням. То есть, нагромождение камней могло бы составлять опасность для бандитов, решись они на вылазку, но никак не для обученных бойцов спецназа ГРУ.
Таким образом, мы полностью развалили вход в пещеру, оставив наполовину откры-той главную внутреннюю галерею, идущую вдоль хребта, и узкие проходы в боковые гале-реи, уходящие в глубину того же хребта и просто поперек его, порой даже вверх. Карта пе-щеры для меня была подготовлена заранее по данным республиканской службы спелеоло-графии. Есть, оказывается, и такая служба при республиканском комитета по туризму и экс-курсиям. Когда-то, в советские времена, эта пещера посещалась туристами-спелеологами. Здесь даже проводили, как я слышал, какие-то соревнования всесоюзного и международного уровня. То есть, пещера имела определенный уровень сложности при прохождении, но, что меня больше всего устраивало, она не имела других выходов. То есть, забравшись внутрь, девять оставшихся бандитов отрезали себе пути к отступлению, хотя изначально у них была возможность уходить в верховья, откуда имелся выход через границу в Грузию. Но убегать туда, когда «хвост» по сути дела, придавлен солдатским каблуком, опасно. При той скорости, с которой умеет передвигаться спецназ, едва ли кто-то из бандитов сумел бы добраться до границы. И бандиты это, похоже, знали. И, может быть, по этой причине, может, еще по какой-то, выбрали вариант с пещерой. Хотя здесь тоже уберечь собственную жизнь не казалось возможным. Впрочем, я допускал, что это у меня сложилось такое впечатление, потому что я имел на руках подробную карту пещеры, где были обозначены даже перепады высот. А бандиты о существовании карты не догадывались, но они отлично саму пещеру знали. И потому надеялись там спрятаться, и отсидеться до поры, когда спецназ почувствует голод, и уберется восвояси.
У бандитов, с моей точки зрения, какое-то странно-извращенное понятие о спецназе. Где они вообще видели «волкодавов», которые свое дело не заканчивают! Тем не менее, банда предпочла бегству под пулями блуждание в темных подземельях. Но это собственный выбор каждого. Собственный выбор метода смерти. Вообще-то, согласно рекомендациям, нам полагается просто сделать несколько выстрелов из огнемета «Шмель-М», и тогда в пе-щерах все сгорит и все сгорят за секунды. От распространения смертоносного огнеопасного газа термобарической гранаты спрятаться невозможно. Газ затекает в любую щель. А во время самого взрыва газообразное облако сгорает, смешиваясь с кислородом воздуха, и в месте сгорания создается такое низкое давление, которое ничто живое выдержать не смо-жет. Но наша беда сводилась к тому, что во взводе не было собственных огнеметов. Ни у меня, ни у офицеров оперативного отдела сводного отряда спецназа ГРУ в регионе Север-ного Кавказа и мысли не появилось, что бандиты пожелают предпочесть пещеры оголтелому бегству в сторону границы. И потому огнеметы мы с собой не взяли, хотя они имелись на складе. Оперативники, скорее всего, опасались, что мы можем применить их, чтобы достать беглецов в ущелье. Но в этом случае облако газа может повести себя непредсказуемым образом, и стремительно двинуться вниз по ущелью, то есть, в нашу сторону. Это уже представляло опасность для взвода. Но произойти такое могло только в случае, если бы стрелять пришлось с короткой дистанции. А случай, недавно произошедший со спецназом Росгвардии, когда «Шмель-М» был применен при аналогичных обстоятельствах, и сгорело несколько самих росгвардейцев, был наглядным примером. Этот случай обсуждали и в войсках, и все мы, и офицеры, и солдаты, понимали правила безопасности при пользовании огнеметом. Тем не менее, офицеры оперативного отдела, когда готовили план операции, посчитали излишним вооружать взвод этим смертоносным оружием. Если бы сразу можно было предусмотреть, что бандиты спрячутся в пещере, нам обязательно выдали бы несколько «Шмелей». Но, раз не выдали, я связался с начальником штаба сводного отряда, и объяснил ситуацию.
– Карта пещеры у тебя есть? – спросил майор Арцегов.
– Так точно, товарищ майор.
– Короче говоря, так решим… Я запрошу возможность доставить тебе огнеметы вер-толетом. Если будет возможность, сообщу в течение десяти минут. Если возможности не будет, будь готов вести подземную войну. Тепловизионные прицелы есть у всех бойцов. Пользоваться ими умеете. Все. Жди от меня сообщения, и готовься. Конец связи…
– Конец связи, товарищ майор…
Надежда на вертолет, как я понимал, была минимальная. Я знал, что все вертолеты в это время суток обычно, что называется, «в разгоне», никто попросту не простаивает. А воз-можность отправки нам вертолета сводилась к тому, что кто-то прилетит на заправку или за пополнением боекомплекта, и возьмет попутный груз. Но груз вертолет возьмет только в том случае, если ему лететь предстоит в нашу сторону. Хотя бы приблизительно в нашу сторону. Сделать небольшое отклонение от маршрута для вертолета не сложно. Где требуется, он в состоянии форсировать скорость.
И я не знал, чего ждать, к чему готовиться. На всякий случай, начал готовиться к про-никновению в пещеры. Для чего и приказал разрушить часть внешней стены, которая грозила обвалом. Но, честно говоря, надеялся все же, что майор Арцегов найдет вертолет, потому что спускаться в темные горизонты пещеры особого желания я не испытывал. Там, даже имея преимущество тепловизионных прицелов, всегда можно ждать выстрела из-за угла. Да и на мину в темноте нарваться легко. А я предпочитал обходиться без жертв. Пока у меня во взводе за четыре предыдущие командировки на Северный Кавказ потерь не было, были только легко раненые.
Начальник штаба объявился на связи через девять с половиной минут, то есть, вполне уложился во время, которое сам для себя выделил. Он у нас вообще человек строго пунктуальный, и любит во всем порядок.
– Старший лейтенант Ходареченков. Слушаю вас, товарищ майор.
Начальник штаба говорил деловым тоном, торопливо:
– Сергей Николаевич! В ущелье, где ты сейчас находишься, возможность для посадки вертолета есть? Где-то поблизости от вас…
– Грубо говоря, только теоретическая возможность, товарищ майор. Лопасти едва-едва смогут провернуться. Ущелье узковатое. Лучше бы не рисковать – промахнуться легко.
– Предложения, какие есть?
– Перед «воротами» ущелья хорошая площадка для посадки. Я пошлю туда отделе-ние. Пока вертолет будет лететь, а это не менее сорока минут, отделение пешком доберет-ся. А бегом, тем более. Моли мальчишки шустро бегают…
– Договорились. Сколько, говоришь, у главной галереи боковых проходов?
– Шесть. Два отдаленных, а четыре прямо по центру.
– Значит, у тебя правильная карта. Совпадает с моей. Высылаю тебе шесть огнеметов «Шмель-М». На каждый проход по одному. Сожги этих чертей к их матери. Пусть подумают, как простые селяне себя в огне чувствовали, о чем дети перед смертью думали…
– Понял, товарищ майор. Высылаю отделение. Конец связи?
– Как выполнишь, прикончишь их, то есть, доложи! Конец связи…
Я сразу подозвал к себе командира второго отделения младшего сержанта Виталия Абакумова, приказал взять пятерых бойцов, и бегом отправиться к «воротам» ущелья, встретить там вертолет, получить огнеметы, и так же бегом доставить их во взвод.
– Вертолет, видимо, придется немного подождать…Бегом! Марш!
– Понял, товарищ старший лейтенант. Работаю…
Младший сержант Абакумов, хотя по своей спортивной профессии был вовсе не бегу-ном, а мастером спорта по боксу, имел во взводе самые быстрые ноги, и умел при необхо-димости бегать быстрее легкоатлетов. Даже в полной экипировке…

* * *
Абакумов со своей группой вернулся в расчетное время. Бегал он, конечно, быстро, но в этот раз бежал не один, и бойцы взвода сдерживали скорость младшего сержанта. Хотя он взял с собой лучших бегунов взвода, а вовсе не лучших стрелков, и не лучших «рукопашников». Тем не менее, я считал, что нам спешить некуда, и потому нетерпения не проявлял.
Дальше все шло прозаически просто. Противника мы не видели, значит ужасаться его жуткой жареной смертью не могли, но осторожно, выставив вперед саперов, поднялись до первой, главной галереи. Оттуда можно было уже сжигать все содержимое боковых галерей.
Огнемет при всей своей простоте, в отличие, скажем, от того же гранатомета, все же требует более уважительного отношения к соблюдению мер собственной безопасности. И потому первым огнеметчиком я назначил штатного гранатометчика взвода ефрейтора Лут-ченко, вторым назначил себя, как человека во всем ответственного, и имеющего опыт при-менения огнемета, пусть и в учебных стрельбах. Третьим стал мой замкомвзвода старший сержант Слава Петрушкин. Ну и, оставшиеся три тубы я вручил без торжественной обста-новки командирам всех трех отделений взвода сержанту Собакину, младшему сержанту Абакумову, и младшему сержанту Котенкину.
Кстати, у меня иногда спрашивают другие офицеры, как во взводе уживаются сержант Собакин и младший сержант Котенкин. Я отвечаю просто: «Как кошка с собакой. У меня в доме, например, кот с собакой друг без друга жить не могут, даже спят обнявшись. Сержан-ты, правда, не обнимаются, и спят по отдельности, но дружат». Такой ответ снимал все до-полнительные вопросы. А вообще у нас во взводе на внутренние отношения никак не могут повлиять ни фамилия человека, ни национальность, ни вероисповедание, ни внешность. Мои бойцы со смертью встречаются слишком часто, и потому не обращают внимания на те мелочи, которые мешают им всем чувствовать себя единой боевой единицей, самому наде-яться на подстраховку того, кто идет рядом, и, в собственную очередь, страховать това-рища.
Мы заняли позиции в главной галерее. Внутривзводная связь комплекта экипировки «Ратник» позволяла мне отдавать команды даже вполголоса. Весь остальной взвод я ото-слал ниже по склону, и заставил сдвинуться в сторону. Дело в том, что карта показывала только в трех из шести боковых галерей наличие подземных залов. Один из них был даже с собственным озером, содержащим запас питьевой воды. Три же боковые галереи, хотя и были продолжительными, все же никуда не вели. То есть, завершались тупиками. И была вероятность «обратного удара», когда после взрыва огненная смесь двинется в обратную сторону, в ту именно, где встретит наименьшее сопротивление. И может, не успев сгореть полностью, выбросить часть пламени из входа. И даже выбросить достаточно далеко, в са-мо ущелье. Потому и возникла мысль ради осторожности убрать взвод на безопасную пози-цию. Опасные галереи я выбрал для себя, для гранатометчика и для старшего сержанта Петрушкина, предупредив всех об опасности «обратного удара». То есть, стрелять необхо-димо было из-за угла, с сразу после выстрела самому за угол спрятаться. А для себя я вы-брал самую сложную галерею, имеющую множество поворотов, и где следовало вслепую рассчитать траекторию полета термобарической гранаты, чтобы она угодила в наиболее от-даленный из возможных углов на этих поворотах.
– Готовы?
– Готовы, – за всех ответил гранатометчик Лутченко.
– Огонь! – дал я почти равнодушную команду.
По звуку выстрелы мало походили на выстрелы из гранатометов, были значительно слабее и, я бы сказал, какими-то злобно шипящими, тем не менее, я знал их разрушительную силу, особенно в закрытых территориях, в помещениях или в пещерах. Выделить собст-венный выстрел из шести других я сумел только по отдаче. Гранаты все послали одновре-менно. Но взрывы прозвучали в разное время, хотя некоторые из них, по крайней мере, че-тыре, слились в один, и, в итоге, слышимыми стали только три взрыва. Как отдающий ко-манду к общей стрельбе, я имел возможность дольше других готовиться и высчитывать, а карта пещеры имелась на «планшетнике» у каждого – и на моем, офицерском, и на солдат-ских упрощенных, которые еще называются приемоиндикаторами. И каждый знал, куда ему следует посылать гранату. Я думаю, никто не промахнулся, и не угодил в ближайший пово-рот, хотя из двух проходов все же полыхнуло пламенем, и полыхнуло весьма даже, я бы сказал, солидно, значит, я не зря предупреждал своих огнеметчиков об осторожности. Но там и проходы были тупиковыми, не продолжительными. Мой проход был тоже тупиковым, но все же более продолжительным, и, может быть, потому более извилистым. Я успел прицелиться тщательно, ориентируясь строго по планшетнику, который на карте показывал еще и компас, и гироскоп. Удобное крепление на ремне, перекинутом через шею, позволяло это сделать. И моя граната взорвалась где-то в глубине, не выбросив из галереи никакого огня, но только волну запаха химической гари, словно там, в глубине, жгли пластмассу.
В трех глубоких галереях, имеющих внутренние залы, взрывы тоже не выбросили на поверхность пламени. Но даже там, где было расположено озеро с водой, пригодной для питья, просто не могло теперь остаться ничего живого. И даже вода уже стала для людей ядовитой, хотя и ненадолго. Озеро это проточное, хотя и подземное, а подземные водоемы часто бывают проточными только в период паводка, когда уровень воды в них достигает какой-то определенной высоты, и добирается до выхода на поверхность через щели в камнях или вымывая между ними для себя новое русло. Воде это не трудно.
В той как раз галерее, где находилось озеро, взрыв был наиболее звучным. Видимо, где-то там находился склад боеприпасов и взрывчатых веществ. Но, если в обычной обста-новке тротилом можно топить костер, используя его вместо дров, и он будет гореть, но не взрываться, то, попав в облако термобарического взрыва, где температура превышает во-семьсот градусов, она обязательно вызовет детонацию. Видимо, это и произошло в окрест-ностях подземного озера. Возможно, после взрыва последовало и обрушение сводов пе-щерного зала. Такой же эффект возможен и в других галереях. Это не есть хорошо. Хорошо, конечно, если бандитов раздавило. Но они и без того не выжили бы в пламени. Однако нам придется для отчетности вытаскивать тела из-под завалов, а каждый обвал вызывает за собой опасность обвала следующего. Значит, придется своими жизнями рисковать, чтобы только доказать уничтожение банды.
Но теперь пространство под хребтом и рядом с пещерой стало безопасным. И я при-гласил взвод к себе. Конечно, можно было бы и доложить о выполнении задания, и об унич-тожении банды эмира Малика Абдурашидова. Но доклад этот потребует доказательств. Я вообще не имею привычки торопить события. И вызывать следственную бригаду, пока мы не обнаружили трупы бандитов, считаю, было рано. Тем более, что нас, скорее всего, могли обязать обгорелые тела выкапывать из-под завалов в пещере. Дело это не самое приятное. И я, как и бойцы взвода, предпочел бы получить новое срочное задание, и вылететь на его выполнение, оставив дело по вытаскиванию обгоревших бандитских останков следственной бригаде. И потому я предпочел потянуть время. Но просто тянуть время, загорая в ущелье, было бы тоже не лучшим выходом из положения. Следовало пещеру обследовать. И я по-ставил задачу взводу…

* * *
Сам я возглавил группу, которая должна была обследовать ту галерею, в которую я стрелял. Перед тем, как войти под своды, сделал по связи общее предупреждение:
– Требование ко всем! Соблюдать предельную осторожность. Взрывами, вероятно, разрушены какие-то горные структуры, вероятно, где-то произошли частичные, а, может быть, и полные обвалы. В такие места лучше не соваться. Проверка связи каждые две мину-ты. Вперед!
Я пошел, как обычно, первым. И уже через двадцать шагов почувствовал, что дышать становится трудно. Кислород в галерее выгорел. Но вызывало удивление то, что атмосфера пещеры не стремилась быстро заполниться новым кислородом. Боковые галереи ведь уходили ниже уровня главной галереи, а кислород, как газ, который тяжелее воздуха, должен стремиться вниз. Но стремился он излишне медленно. И потому я, одновременно и связь проверяя, дал команду:
– Взвод, внимание! Проверка связи! Все слышат нормально?
– Так точно, товарищ старший лейтенант, слышу отлично, первым отозвался старший сержант Петрушкин из соседней галереи. Следом за ним и другие командиры групп под-твердили работу связи.
Но у меня был и другой вопрос, не менее, как я считал, важный.
– Я, по мере углубления в галерею, начал ощущать недостаток кислорода. Он очень медленно заполняет пространство. У других есть такое же ощущение?
– Так точно, есть нехватка кислорода, – согласился командир первого отделения сер-жант Толя Собакин. – Даже дышать сложно.
– И у нас то же самое, – подтвердил младший сержант Абакумов.
– И у нас…
– И у нас…
Подтверждение пришло из всех пяти оставшихся галерей. Я принял решение не торо-питься.
– Взвод! Всем остановиться. Отдыхаем. Подождем минут тридцать – сорок. За это время атмосфера должна восстановиться. Смотреть внимательно, чтобы на голову ничего не свалилось. И – не спать.
Я отвалил от стены большой камень-валун, и сел на него. Старая истина о том, что ждать и догонять – сложнее всего, сработала и в этот раз. Стали появляться мысли о том, что банда эмира Малика Абдурашидова смогла каким-то образом уцелеть, и теперь готовит засаду на ту из моих групп, что к ним приближается. Я прикинул по карте наиболее выгодное для расположения базы место, и пришел к выводу, что база могла бы быть создана только там, где есть озеро с питьевой водой. Вернее, было озеро с питьевой водой, потому что по-сле взрыва термобарической гранаты вода в озере перестала быть питьевой. В той галерее, что досталась для осмотра мне и моей группе, остро пахло горелой пластмассой. Наверное, так же пахло и в других галереях. Скорее всего, и вода в озере имела точно такой же запах. Туда, к озеру, выдвигался сержант Собакин со своей группой.
– Собакин, Толя, – позвал я.
– Слушаю, товарищ старший лейтенант. Я с группой у себя в галерее. К вам подойти?
– Не надо. Информация для все твоей группы. Повышенная осторожность… Вдруг, кто-то из бандитов уцелел! Периодически прислушивайся, может звук какой-то будет.
– Теоретически это возможно? – задал сержант на мое предположение вопрос.
– Только, если укрыться в герметично закрытом помещении. Но бандиты могли знать о том, что в пещерах спецназ ГРУ обычно применяет огнеметы. И для страховки, возможно, что-то такое себе построили. Эмир у них хитрый и грамотный. Хотя это должно быть слож-ное инженерное сооружение. Не уверен, что у них имеется возможность такого строительст-ва.
– Понял. Буду смотреть. Но, если они укрылись там, то должны выходить не в засаду, а нам за спину, чтобы бить наверняка.
– Согласен. Это вероятный вариант.
– Тогда я растяну группу в цепочку, чтобы все шли на дистанции нескольких метров друг от друга. Думаю, пяти метров хватит. И будем по пути простукивать стены.
– Правильное решение. Одобряю.
За разговором была разменена еще минута. Но ждать все больше и больше надоеда-ло. Я встал, и сделал два десятка шагов под уклон галереи. Мне показалось, что дышать там уже можно без проблем. Хотя запах паленой пластмассы словно бы стал явственнее. Я посмотрел на часы. Перерыв в движении длился уже двадцать две минуты. Очень хотелось двинуться вперед. Но я помнил, что сам установил срок. И подавать солдатам дурной при-мер невыдержанности я не желал. И потому снова вернулся к своему камню, и сел на него. Твердо решил выждать оставшиеся восемь минут. Чтобы убить время, я даже начал про се-бя считать секунды. Так эти секунды обычно быстрее проходят. Прошли и восемь минут… И даже больше, потому что перерыв я задавал на тридцать – сорок минут. И, чтобы подчерк-нуть свою неторопливость, я еще пару минут выждал. И только после этого решил, что можно двигаться. Мы пошли. Тепловизионные предобъективные насадки на наших оптических прицелах делали автоматы «глазастыми», мы смотрели на каждый поворот галереи, прежде, чем приблизиться к нему. И хотя вся галерея была горячеватой для классического рассматривания, я, обернувшись, посмотрел в прицел на замыкающего группу бойца, и увидел, что человек в данном случае выглядит темно-красным. Вернее, не сам человек, а только его лицо и кисти рук, которые не были прикрыты костюмом от экипировки «Ратник», не пропускающим тепло. Этого было достаточно, чтобы понять, как будет выглядеть свечение человеческого тела за поворотом, если оно там объявится.
– Товарищ старший лейтенант, у нас находка… – сообщил младший сержант Котенкин. – Два человеческих тела. Обгорели сильно, но полностью сгореть не успели. Однако мумию из них уже не сделать. У них даже автоматы сгорели, и патроны в автоматах взорвались. Автоматы еще теплые – металл долго остывает.
– Отметь на карте место находки, – потребовал я. И тут же отметка появилась на мо-ниторе моего «планшетника». Долго не думая, я написал пару сопроводительных фраз, и отправил начальнику штаба сводного отряда майору Арцегову.
Группа Котенкина исследовала как раз ту галерею, что имела выход к подземному озеру.
Тем временем моя группа добралась до тупикового участка, как он и обозначался на карте. Дальше идти было некуда. Мы внимательно осмотрели и простучали всю тупиковую стену в поисках возможного убежища. И ничего не нашли. И ни одного обгорелого бандит-ского тела нам не попалось. Видимо, эта галерея не пользовалась у бандитов великой попу-лярностью. Здесь даже выстиранные носки никто не сушил. Но было еще две коротких гале-реи, и оттуда сразу же пришло два сообщения. Сначала доложил гранатометчик ефрейтор Лутченко, потом и замкомвзвода старший сержант Петрушкин. Смысл в докладах был один и тот же – никаких признаков бандитов обнаружено не было. Группы возвращались ни с чем.
Но отрицательный результат тоже обычно считается результатом. И вообще трудно было рассчитывать, что бандиты спрячутся именно в коротких тупиковых галереях. Они имели время для изучения пещеры, и знали там, скорее всего, каждый камень, каждый по-ворот и каждую щель. Знали, что в этих галереях, особенно в крайней левой, где стены пря-мые и почти ровные, словно рукотворные, даже спрятаться негде. Но куда бандиты могли двинуться? Скорее всего, как мне казалось, они пошли бы к подземному озеру. Но я предпо-лагал, что это мое мнение вызвано тем, что младший сержант Котенкин со своей группой нашел два обгорелых бандитских тела именно в этой галерее. С одной стороны, наличие двух тел без сомнений наводило на такую мысль, почти навязывало ее. С другой стороны, эмир Малик был чрезвычайно хитрым человеком, и мог оставить людей там для отвлечения внимания. Однако про него говорили, что он своих людей берег и дорожил их жизнями. Но, в этом случае, получалось, что он оставил двоих своих бандитов на верную смерть. Даже если он не знал о возможности применения огнеметов, если не верил в наше преимущество в боевой подготовке, и превозносил такие же качества у своих людей, в любом случае, эмир Малик обязан был понимать преимущество спецназа в вооружении. И, если мы в открытом бою уничтожили семерых его людей, не понеся никакого урона в своих рядах, то двое тем более не могли бы нам противостоять. Они были оставлены для того только, чтобы погибнуть. Или же должны были ввести нас в заблуждение. Но все равно, даже при втором варианте, они были приговорены эмиром к смерти за свои собственные интересы. Выходит, все рассказы о том, что Абдурашидов своих людей бережет, очередная утка! Впрочем, здесь я могу ошибиться. Я не знаком с порядками в банде, как не знаком с бандитами, ни с этими, ни с другими. Я привык уничтожать их, и только после уничтожения просматриваю документы, чтобы узнать имя. А о характере и об отношении каждого к жизни я их не спрашиваю. У меня даже возможности такой не имеется. И вполне может статься так, что эти двое сами вызвались остаться и принять бой. Может быть, они были ранены или травмированы, и только сдерживали передвижение остальных. А потом огонь скрыл следы ранений. Хотя, по большому счету, спешить и бежать бандитам было некуда. Может быть, рассчитывали все же спрятаться. Но проникающий термобарический взрыв везде должен был их найти. И теперь искать тела предстояло нам, чтобы дать командованию и следственным органам точную информацию об уничтожении опасной кровавой банды.
С бойцами, которые закончили осмотр отведенных им боковых галерей, мы встрети-лись в галерее главной, и сразу все вместе присоединились к группе младшего сержанта Ко-тенкина, догнав ее в самой подозрительной галерее. Я взял всех именно в эту галерею, по-тому что ее считал наиболее вероятным местом, где бандиты желали спрятаться. По пути я заодно посмотрел на два бандитских тела, что были найдены группой, Сфотографировал их, когда бойцы подсвечивали мне тактическими фонарями, и приготовил фотографию для отправки в штаб сводного отряда, хотя сразу и не отправил, дожидаясь, когда придется от-правлять еще что-то. Искать у убитых документы смысла не было, поскольку документы, ес-ли и были, то сгорели вместе с одеждой и большей частью тел. Сейчас тела, как определил Котенкин, уже не годились даже на изготовление мумий, и резко пахли паленым мясом, топ-леным жиром, и, особенно резко, палеными костями. Впрочем, эти запах почти забивались запахом паленой пластмассы или вообще какой-то химии, которой была начинена термоба-рическая граната. В нашей галерее такого сильного запаха не было. Вероятно, здесь запах держался дольше из-за повышенной влажности воздуха. Подземное озера оказалось к мо-менту нашего соединения с группой Котенкина совсем рядом, и запах, видимо, цеплялся за воду, частично растворившись в ней, ее собою подпитав, и, в обратном порядке, от воды уже сам подпитывался. Теперь, после соединения четырех групп, поиск был значительно облегчен. Это, однако, не лишало бойцов внимательности. Я видел, что никто из них не уступает мне в тщательности осмотра стен. Особое внимание привлекла тупиковая стена, наверное, потому, что дальше бандитам податься было некуда.
И, как оказалось, внимание это не было напрасным.
– Товарищ старший лейтенант, посмотрите… – позвал меня рядовой срочной службы Сысоев. – Что-то здесь непонятное…
Я подошел ближе, и подсветил тактическим фонарем, установленным под стволом моего автомата АК-12, хотя Сысоев светил туда же своим тактическим фонарем. Но два фо-наря все же освещали лучше. Тем более, что фонарь Сысоева был включен на градацию рассеянного «лунного света», а мой бил концентрированной точкой. И я сразу увидел то, что показывал мне рядовой. В камне было углубление, по краям которого отчетливо проступали следы зубила. Углубление было выдолблено, а в центре…
– Замочная скважина! – определил я, и постучал прикладом в камни вокруг замочной скважины. Но звуки везде были одинаковые, точно такие же, как на других стенах. Сразу возникла мысль, что здесь установлена металлическая дверь, обложенная поверху камнями. Однако, слой камней должен бы быть слишком толстым, чтобы звук был такой же, как при ударе в стену. Чрезвычайно толстым. Следовательно, дверь должна иметь мощные металлические петли. Например, такие же, как в металлических гаражных воротах. А чтобы открыть ее, требовались усилия, наверное, всех бандитов. Я стал искать очертания самой двери.
– Нашли что-то, товарищ старший лейтенант? – по связи спросил из соседней галереи сержант Собакин.
– Абакумов, Собакин! – дал я команду, будучи уверен, что нашел какую-то то ли каме-ру, где бандиты могли укрыться, то ли дверь в неизвестный выход из пещеры. Скорее вто-рое, потому что в первом случае взрывная смесь, несомая гранатой огнемета, могла бы и через замочную скважину пройти, и через другие щели, которые, наверняка, должны здесь быть. – Быстро снимайте свои группы, и – ко мне! Я с группой Котенкина.
Наушники донесли команды командиров отделений. Оба они снялись со своих гале-рей, не завершив осмотр до конца, и устремились ко мне. Мой приказ был естественным, поскольку я предполагал или скорое начало боя на короткой дистанции, или преследование ушедшей банды. К тому же у нас во взводе только у младшего сержанта Абакумова, на-сколько я помнил, был с собой набор отмычек, хотя пользоваться ими умели все сержанты и я, как командир взвода. Мы проходили обучение этой непростой технической науке. Оста-лось ждать. Но ждать пришлось не долго. Уже через восемь минут бойцы двух групп цепоч-кой спустились на берег подземного озера, обошли его сбоку, и присоединились к нам.
– Виталий! – позвал я Абакумова, и показал лучом фонаря на замочную скважину. – Справиться сможешь?
Младший сержант неуверенно пожал плечами.
– Постараюсь… Сразу сложность замка определить не могу.
Я отодвинулся в сторону, за мной отодвинулся и рядовой Сысоев. Но тактическими фонарями мы все же подсвечивали, как и раньше.
Абакумов, прикусив нижнюю губу, старался минуты две. Наконец, выпрямился.
– Готово.
– Что – «готово»?
– Замок открыл.
– А дверь?
– А я ее не вижу… Может быть, она и есть, но я не вижу…
Искать дверь принялись сразу четверо со мной во главе. Но не смогли обнаружить да-же щелки. Вставал вопрос, как же эту дверь открывать в случае необходимости? Только с обратной стороны? Но для этого требуется как-то туда попасть. Или там на постоянной ос-нове кто-то содержался? Что там мог быть какой-то робот, открывающий дверь в стене, я даже не подумал. Не те условия жизни у боевиков, чтобы роботами разживаться. Но какое-то хитрое приспособление было. Возможно, требовалось нажать на какой-то небольшой ка-мень, или на определенный угол большого камня. Искать такой хитрый механизм можно бы-ло до следующего утра. А размышлять о том, как он устроен, можно было бы целый месяц. И потому я принял кардинальное решение:
– Юра! Васильков! – позвал я взводного сапера.
Младший сержант тут же выступил из-за моей спины, и встал рядом.
– У тебя найдется чем такую дверь проломить?
– Без проблем, – Васильков снял с плеч рюкзак. – Только все подальше отойдите. Ви-дите, как здесь камни нависают. Тряхнет – всех раздавит.
– Все в галерею! – приказал я.
Солдаты быстро выполнили приказ. Путь до галереи был не длинным – только обойти по берегу подземное озеро, и сразу большое круглое отверстие галереи будет перед тобой. Я себе позволил остаться вместе с Васильковым, наблюдал, как он выставляет две мощные двухсотграммовые тротиловые шашки, ставит взрыватель в гнезда, и разматывает провода. Провода протянулись до самой галереи. Конечно, радиоуправляемые взрыватели удобнее, и установить взрывное устройство быстрее. Но у младшего сержанта, как я знал, был только один такой взрыватель, и он берег его на какой-то крайний случай. Пока, видимо, этот крайний случай не наступил.
Мы вместе с младшим сержантом размотали провода, и углубились в галерею. Бойцы взвода стояли у самого выхода.
– Кто не хочет камнем в рожу получить, может подальше отойти, – доходчиво объяс-нил сапер. Бойцы поняли, и попятились, спрятались за поворотом, не дожидаясь, когда уже я тоже выскажу предупреждение.
Васильков вытащил из рюкзака аккумулятор, вставил в гнезда клеммы провода, и по-смотрел на меня с вопросом.
– Взрываем?
– Погнали…
Сапер нажал кнопку выключателя. Взрыв раздался сразу же. И даже вода озера не по-гасила его звук, ударивший нам по ушам за время короткой пробежки мимо взвода. Но и я сам, и все бойцы взвода были в шлемах, а под шлемами уши плотно закрывались наушни-ками. И мы легко перенесли удар звуковой волны, вылетавшей через галерею на поверх-ность. Правда, отдельные камушки и пыль все же полетела нам на головы и за противооско-лочные воротники бронежилетов. Но следом за взрывом раздался сильны грохот, и подня-лось облако пыли, накрывшее, по сути дела, все зеркало поверхности подземного озера. До нас, впрочем, облако пыли не дошло каких-то метра три. Как и предупреждал младший сер-жант Васильков, обрушились верхние неустойчивые камни, что нависали над дверью посто-янной угрозой. Так могло и проход закрыть. Я поднял прицел, чтобы рассмотреть, что там произошло. Тепловизору не мешали ни пыль, ни дым. Но открывшегося прохода я не обна-ружил.
– Завалило что ли? – спросил я сам себя.
– Никак нет, товарищ старший лейтенант, – ответил мне младший сержант Абакумов, как и я рассматривающий события впереди в тепловизионный прицел. – Мне сразу показа-лось, что там только замок в камнях установлен, а двери никакой нет – еще когда я отмыч-ками работал. Нет там двери. Надо в других галереях искать…
– Если так, то эмир Манап перехитрил нас, и устроил ловушку, надеясь, что взвод камнями завалит. Но, думал, наверное, если и не завалит, то время у нас отнимет.
Я двинулся вперед, прямо в пылевое облако, но предварительно опустил со шлема на глаза противоосколочные очки, чтобы беспрестанно не моргать и не протирать глаза.
За мной двинулся лишь один старший сержант Петрушкин, знаком раскрытой ладони за спиной остановивший других бойцов. Он и нашел камень, вывороченный взрывом. Более того, камень не только выворотило, его еще и раскололо на три части. Я подсветил тактиче-ским фонарем, чтобы посмотреть на сколы. Там было заметно наличие цемента. Стало все ясно. Бандиты просто раскололи каким-то образом камень, вставили внутрь замок, сделали видимую для глаза замочную скважину, чтобы отвлечь наше внимание. А двери здесь не было никогда.
– Быстро! Всем в оставшиеся галереи! – дал я команду. Осторожно! Бандиты могли выйти на поверхность, чтобы атаковать нас в спину…
Мы со старшим сержантом побежали, аккуратно ставя ноги в еще не осевшей пыли, чтобы не споткнуться, но быстро догнали взвод. Командиры отделений, просчитав ситуацию, без моего вмешательства разделили взвод на две группы, бежавшие колоннами рядом. У нас так положено – когда командир что-то не успевает сделать, или до чего-то не додумывается, хорошо подготовленные сержанты делают это за него. Командир при этом обычно не возражает, хотя, бывает, и поправки в действия вносит. Но сержанты – это тоже младшие командиры, и они должны уметь командовать. Взвод безостановочно бежал к выходу в главную галерею. Причем, ведущие убегали вперед, становились на одно колено, прикладывались глазом к прицелу, страхуя таким образом товарищей, и не отрывались от него, пока колонна не пробегала мимо, и следующий боец, став ведущим, не занимал место предыдущего, принимая страховку на себя. Бывший же ведущий пристраивался в конец колонны. Это все было отработано на тренировочных занятиях до автоматизма, и никому необходимость того или иного действия объяснять надобности не возникало. Армейский механизм спецназа работал четко, без сбоев, которые иногда даже часам свойственны.
Мы со старшим сержантом Петрушкиным каким-то образом сразу разделили, даже не посоветовавшись, колонны между собой. Я побежал рядом с одной, Петрушкин – рядом с другой. И так до самого выхода. Там, снова не дожидаясь команды, по паре бойцов-левшей от каждой колонны, предварительно выглянув за поворот, перебежали на противоположную сторону главной галереи, где стена была разрушена, и залегли среди камней. Четверка правшей, прижавшись к камням на повороте, тоже приступила к контролю своего сектора.
– У нас чисто, – доложили левши.
– У нас тоже, – присоединилось к первым правши.
– Выходим, – дал я команду, и продвинулся вперед вместе с Петрушкиным.
Но в главную галерею старший сержант за мной не вышел. Так положено, если коман-дир идет впереди, его заместитель замыкает строй или колонну. Случись что с командиром, заместитель всегда готов занять его место.
В главную галерею мы вырвались одновременно двумя колоннами, и сразу устреми-лись к нужным боковым галереям, где осмотр не был завершен. Я со своей колонной свер-нул в ближайшую. Сержант Собакин увел вторую колонну в следующую, где и раньше нахо-дился. Старший сержант Петрушкин замыкал вторую колонну, но уже в самой галерее дол-жен был возглавить ее.
– Абакумов! – позвал я командира второго отделения. – Показывай, где осмотр завер-шил.
Младший сержант тут же оказался впереди меня. Переход через темную галерею про-ходил по уже привычной схеме. Тактическими фонарями никто не пользовался, чтобы не вы-звать светом встречную автоматную очередь. Пользовались тепловизионными прицелами. Но впереди все равно шел сапер, который опустил на глаза очки ночного видения. Конечно, они только назывались очками, а в действительности больше напоминали небольшой теат-ральный бинокль, который своим весом давил на нос, и у меня лично создавал определен-ный дискомфорт. Впрочем, обращать внимание на дискомфорт мы не привыкли. Тем более, спецназовцу не престало жаловаться на него. Но после работы в темных помещениях или ночью у сапера обычно возникали пятна на носу – следы потертостей. Однако, сапер пони-мал, что искать мину с помощью прицела оружия не просто смешно, но даже невозможно. Оптический прицел так устроен, что смотрит далеко. А если с его помощью смотреть себе под ноги или чуть вперед, то мало что увидишь. Фонарь же привлекает слишком явное вни-мание своим светом, который бывает видно даже из-за угла. А, если взрывное устройство все же попадется, обезвреживать его сапер предпочитает вслепую. Именно для этого на за-нятиях по минному делу используются черные повязки на глаза. Но мин нам пока не встре-чалось. Скорее всего, у бандитов просто не было времени на их установку. Слишком сильно они ногами, руками и лопатками работали, убегая от нас, чтобы еще и мины успеть поста-вить. Семерых погибших в ущелье, на подступах к пещере, для банды вполне хватило. Да еще два обгоревших тела найдено в соседней боковой галерее. Значит, вместе с эмиром, в строю у банды осталось только семь человек. Кстати, чем меньше людей останется, тем легче им будет спрятаться. Эта истина работала в отношение других банд, в которых эмиры легко посылали бойцов на гибель ради своего собственного спасения. Поговаривали, что эмир Манап Абдурашидов не такой. Но жить, скорее всего, и он хочет. Или захочет впослед-ствии, и потому подставит вместо себя других.
Мин в галерее нам так и не встретилось. Видимо, в банде погиб штатный сапер. Или еще какие-то обстоятельства возникли. Но я против таких обстоятельств не возражал. Мы добрались до тупика, не встретив сопротивления, и уже в самом конце галереи, войдя в не-большой зал, внимательно осмотрели его, и смогли включить тактические фонари, которые сначала сильно слепили, хотя все работали на самой слабой градации рассеянного освеще-ния – на «лунном свете».
– Внимательный осмотр! – потребовал я. – Каждый камень обнюхать и облизать! Ис-кать проход…
– Есть проход, товарищ старший лейтенант! – Доложил из соседней галереи старший сержант Петрушкин. – Они здесь ушли в соседнее ущелье…
– Понял. Начинай осторожное преследование. Сапера вперед! Мы идем к вам.
Возвращались мы в главную галерею уже совсем не в том темпе, в котором покидали составом всего взвода галерею с подземным озером. Теперь скорость была, практически, предельно допустимой. Это была скорость преследования, хотя об осторожности мы тоже не забывали, и по-прежнему каждый ведущий, кроме меня, останавливался, и просматривал пространство впереди через прицел. Однажды даже выстрел прозвучал, заставивший всю колонну остановиться. Но тут же последовал успокаивающий ответ от солдата:
– Крыса галерею перебежала, товарищ старший лейтенант. Нечаянно выстрелил, на движение… Готов был на любое движение стрелять, вот и…
Я понимал напряжение каждого солдата, его готовность встретить опасность выстре-лами, и потому отнесся к лишнему выстрелу спокойно.
– Не промахнулся хоть?
– Из одной крысы двух, товарищ старший лейтенант, сделал. Пополам ее пулей разо-рвал. Одна половина, та, что с головой осталась, еще шевелится… Живучая, гадость…
– И за то тебе большое спасибо бандиты скажут. Меньше крысаков будет у них харчи воровать… Здесь, наверное, этих тварей полным полно. Я сам пару штук видел.
Вообще-то я видел уже четырех крыс, но ни по одной из них стрелять не стал. Однако не следует сравнивать выдержку офицера и солдата-призывника. Между ними большая раз-ница. К тому же крыс я видел не в прицел подготовленного к стрельбе автомата а в теплови-зионный бинокль, и потому имел время осознать, что перед моими глазами. То есть, я не был настроен в те моменты, как солдат сейчас, стрелять на любое движение. Однако, гово-рить про четырех крыс я тоже не стал. Две – еще куда ни шло, а четыре, это уже много. И неизвестно, как солдаты к крысам отнесутся. Если даже меня самого при их виде брезгли-вость охватывает, что о солдатах говорить!
Мы продолжили движение в том же высоком темпе, и задержка на несколько секунд не выбила колонну из колеи. Переход в соседнюю боковую галерею совершался с теми же предосторожностями, что и раньше, только теперь уже выставлялось на страховку не по четыре человека от каждой колонны, а только два – один левша и один правша Но сам переход был коротким и стремительным. А спускались мы в галерею, имеющую значительный уклон, тоже быстро, поскольку этот путь уже был проверен, и нам было необходимо только догнать группу старшего сержанта Петрушкина. Я даже разрешил использовать тактические фонари. Это еще добавило скорости. Тем не менее, когда мы спустились до стены, то уже никого из бойцов колонны старшего сержанта не обнаружили. Они всем составом устремились в погоню.
Ситуация сложилась явно не однозначная. Бандиты имели возможность выйти и до то-го, как мы применили огнеметы, но имели возможность и опоздать. Если вышли, догнать их уже, вероятно, невозможно, поскольку неизвестно даже направление, в котором они двину-лись., а приоритетных направлений существует множесто. Если опоздали, то термобариче-ская смесь проникла в проход, и бандиты сгорели. Тела, скорее всего, и пытается сейчас найти старший сержант Петрушкин. Это было бы удачным завершением всей операции.
Проход в обычной обстановке, видимо, был просто завален камнями. Откатить их в сторону было не сложным делом одной минуты. А вот закрыть его за собой бандиты воз-можности не имели. Но они, оттягивая свое время расплаты за преступления, и расходуя наше время, выставили пару человек в соседней галерее. Это было сделано, видимо, в по-следний момент. Но загодя был подготовлен еще один вариант дезинформации – с замоч-ной скважиной в камне. Там мы, конечно, задержались на добрых пятнадцать минут. Но это ничего не решало, поскольку огнеметы были использованы раньше, и банда должна была бы раньше попасть под пламя. Но потерянные пятнадцать минут вполне могли бы помочь бандитам уйти уже далеко. Многое зависело и от длины «черного хода». Было у бандитов в запасе еще и сорок минут, что мы потратили на ожидание вертолета, что доставил нам ог-неметы. Так что, они вполне могли убежать и скрыться от возмездия. Но проверить все стоило. И я повел свою часть взвода вдогонку за старшим сержантом Петрушкиным, чтобы на месте самому принять решение, стоит ли пытаться искать банду, или это дело бесполез-ное, и с неуничтожением ее стоит смириться. И именно потому я не стал запрашивать у старшего сержанта результат поиска по связи, хотя это казалось самым простым и естест-венным делом в нашем положении.
Но Петрушкин сам вышел на связь, едва мы вступили в проход:
– Товарищ старший лейтенант, мы опоздали…
– Спасибо, обрадовал. Преследование?
– Я как раз сейчас смотрю карту. Выходили они, думаю, из ущелья. Но и это только мое предположение. Но, вероятно, вышли. Сразу за выходом из прохода небольшая терраса лежит, а к ней тропа выходит. Тропа только в одну сторону, к «воротам» ущелья. Потому я и подумал так. А вот куда дальше двинулись – неизвестно. Могли хоть направо, хоть налево, хоть прямо. Налево и направо – в любое из ущелий свернут, и спрячутся, а мы должны гадать, в какое именно. Если прямо двинули, то через двенадцать километров речка течет, по берегам кусты. Двенадцать километров они уже успели от страха мигом проскакать. Время у бандитов было. Там могли по речке двинуться хоть вверх по течению, хоть вниз. И там, в кустах, их только с вертолета и найти. И несколько сел поблизости. Если у них есть связи среди местных, их спрячут в любом сарае. Тогда и вертолет не найдет. Кроме того, вертолет будет искать через тепловизор, а тепловизор не отличит бандитов от местных жителей, которые чем-то там заняты. Например, на рыбалку к реке вышли. Проблема, товарищ старший лейтенант…
– Понимаю, что проблема. Спрошу сейчас у начальника штаба его мнение. Если смо-жет, пусть вертолет на разведку пошлет. Еще лучше, высотный беспилотник…
– Нам что делать? Возвращаться?
– Мы в твою сторону двинули. Но там, ты говоришь, и делать нечего. Возвращайся. Подумаем вместе, что предпринять…
Я сразу вызвал на связь майора Арцегова. Но он ничем помочь нам в поиске не мог. Вертолеты все были «в разгоне», собственных беспилотников у сводного отряда не было. Беспилотники время от времени присылали на испытания, но в последнее время их стали испытывать больше в Сирии, где в них была большущая надобность…
– И что делать, товарищ майор?
– Возвращаться. Дело для тебя в любом случае найдется. Какое-нибудь новое. У меня людей катастрофически не хватает. Я сейчас свяжусь со Следственным комитетом или со следственным управлением ФСБ, поскольку, банду Абдурашидова, кажется, они разрабаты-вали. Они вышлют своим вертолетом следственную бригаду. Как обычно, передашь им ра-порт о проделанной работе, и вернешься с их вертолетом. А пока – вызывай свою группу наверх, и сам поднимайся. Готовьтесь к возвращению…