Профессия "Волкодав"

159 р.

Сергей Самаров «Кавказский мейнстрим»

Описание товара

Командир взвода спецназа ГРУ старший лейтенант Лукрепциев, знакомый читателю по книгам «Адреналиновое голодание» и «Жизнь в преддверии апокалипсиса», продолжает вместе со своим взводом командировку в регионе Северного Кавказа. И, только-только выйдя из боя, который с небольшими перерывами длился около трех суток, и завершив уничтожение банды, имеющей на вооружении беспилотные летательные аппараты, предназначенный для проведения террористических актов, Лукрепциев получает новое задание. На сон взводу отводится полтора часа, после чего бойцы, привычные к режиму «нон-стоп», выезжают к новому месту работы. На сей раз предстоит уничтожить не просто банду, а, по сути дела, скрытый в горах цех по производству «беспилотников». Но бандиты готовят взводу ловуш-ку…

ПРОЛОГ

После уничтожения последних бандитов и самого эмира, которого нашли и уничтожили самым последним из всех, когда он отправлял какое-то сообщение со своего нетбука неиз-вестному адресату, мы ждали, когда нам подадут боевые машины пехоты, чтобы вернуться в расположение сводного отряда спецназа ГРУ в регионе Северного Кавказа. В казарму, то есть, где обосновались на всю полугодовую командировку, половина которой уже прошла, но за три месяца мы уже настолько к казарме привыкли, что считали ее почти своим домом. А пока машины не пришли, я приказал бойцам взвода отдыхать. По сути дела, мы только что вышли из боя, который с небольшими перерывами длился почти трое суток. Солдаты были измотаны, и нуждались в отдыхе. Измотан, говоря честно, был и я. Но у меня были еще дела, и потому отдыхать, как все, я себе позволить не мог. Дотерплю, решил, до казармы. Да и в дороге, если не «на броне» ехать буду, могу слегка вздремнуть. Обратная дорога безопасна, можно позволить себе ехать внутри БМП. Хорошо было бы воспользоваться вертолетом, на котором к устью ущелья прилетели офицеры следственной бригады, но вертолет спешил ку-да-то дальше, и взять на борт взвод не мог. Пришлось вызывать БМП. А мне пока следовало завершить работу. Я написал уже два рапорта – это то, что было необходимо сделать в пер-вую очередь. Один для следственной бригады следственного управления Следственного ко-митета по Дагестану, второй – своему командованию. Первый уже передал круглоголовому и абсолютно лысому крепышу-подполковнику в темно-синем мундире – руководителю следст-венной бригады. Его фамилия Рагимов, и с ним я впервые вместе работал. Как правило, встречались одни и те же старшие офицеры следственного управления, что обычно и воз-главляли следственную бригаду. А этот, видимо, и в следственном управлении новичок – как-то не очень уверенно, мне показалось, держится. Или просто время подошло, он получил по-вышение по службе, и стал руководителем следственной бригады. И потому стесняется еще быть жестким с теми, с кем еще недавно был ровней, с кем вместе работал. Второй рапорт, более короткий и по-армейски лаконичный, предназначался начальнику штаба сводного отря-да спецназа ГРУ майору Рыженкову. Его я убрал в свой офицерский кожаный планшет, дваж-ды пробитый пулями и слегка посеченный осколками, но привычный, и потому не замененный на новый. Заплатки показывали места ранений, и планшет гордился собственным званием боевого ветерана.
Все мы, командиры подразделений спецназа, уже привыкли к тому, что следователи физическую работу не любят, и, по прибытию на место, руководитель следственной бригады обычно приказывает, хотя такого права не имеет, командиру боевого подразделения перене-сти в одно место тела убитых бандитов. То есть, солдат используют как санитаров морга. Обычно мы, офицеры, такому приказу подчиняемся по двум причинам. Первая – все- таки старший офицер приказывает, а мы в армии привыкли субординацию уважать. Вторая – не самая приятная работа по переноске трупов идет бойцам на пользу, вырабатывает привычку не брезговать чужой кровью. Но в этот раз я отказался категорически, легко обосновав свой отказ тем, что мои бойцы «на ходу засыпают», поскольку трое суток без перерыва вели бой. Перерывы, правда, были, Но незначительные, и использовались они не для сна, а для пере-группировки или для оборудования новой позиции. Во время боя, даже самого длительного, бывает не до сна, попросту забываешь о том, что спать организму тоже иногда требуется, но, как только бой завершится, усталость сразу накатывается тяжелым ощущением, словно ас-фальтовый каток на тебя наезжает.
Подполковник Рагимов посмотрел на моих солдат, которые уже повально спали там, где нашли себе место – прямо на камнях или рядом с ними. И хотя у всех в рюкзаке были специальные подстилки для сна на голой промерзшей земле, часть бойцов даже вытаскивать их из рюкзаков не сочла нужным. В принципе, костюм из комплекта оснастки «Ратник» в зимнем комплекте имеет термобелье, которое не позволяет телу застыть даже на льду. И бойцы этим пользовались. И я, понимая их состояние усталости, не стал будить кого-то, кто улегся на промерзшей земле, и приказывать устроится теплее. Понял, видимо, их состояние и подполковник Рагимов:
– Ладно, я свою охрану загружу. Кто от поста свободен. А ты, старлей, тоже пока не засыпай. Я только приказ отдам, и вернусь. Допрошу тебя, как свидетеля.
Это тоже обычная и привычная процедура. Правда, некоторые следаки этот допрос проводят так, словно ты подозреваемый в убийстве невинных и несчастных бандитов. Я с та-ким уже не однажды сталкивался. Но Рагимов мне таковым не показался, он вроде бы был настроен вполне благодушно, и потому я сразу согласно кивнул:
– Жду, товарищ подполковник…
И покрепче уселся на камне, на котором раньше сидел бочком, готовый сам под камень свалиться, и уснуть сразу.
Охрана у следственной бригады была немногочисленная. Около отделения, может, чуть больше парней в черной униформе с оторванным обозначением службы на спине. Обычно в черной униформе ходят или бывшие бойцы СОБРа, или бывшие ОМОНовцы, в настоящее время переданные для продолжения службы в «Росгвардию». ОМОН, по сути своей, предна-значен для охраны порядка не всяких общественных мероприятиях, то есть, для разгона не-санкционированных демонстраций, митингов и тому подобных действий, и составляется большей частью из прапорщиков и старших прапорщиков. СОБР специально сформирован для действий против организованной и, обычно, вооруженной преступности. И формируется СОБР из старших офицеров. Судя по возрасту, я подумал, что охрана следственной бригады сформирована из бойцов ОМОНа. Этим, скорее всего, полезно будет убитых бандитов потас-кать. А я остался ждать возвращения подполковника Рагимова, усилием воли вставляя между глазными веками мысленные спички, поскольку глаза у меня сами собой пытались закрыться.
Но они сами собой открылись шире, когда я увидел, что руководитель следственной бригады возвращается не один. Рядом с ним двигался, намеренно сокращая широкий шаг, человек, ростом под два метра, в гражданской одежде, то есть, в цивильном городском кос-тюме, в рубашке с галстуком, и без оружия. Шли они явно ко мне. И выглядели они достаточно комично. У подполковника Рагимова рост был только слегка за сто шестьдесят сантиметров. Один он выглядел просто коренастым крепышом. А вот рядом с великаном, к тому же, великаном еще и широкоплечим, казался смешным карликом. И даже шаг руководителя следственной бригады выглядел семенящим и слегка суетливым.
Когда прилетел вертолет, я наблюдал всю высадку следственной бригады и охраны. Человека такого роста, тем более, одетого в цивильный костюм и даже с интеллигентским галстуком, я запомнил бы обязательно. Но в вертолете такого не было. Это я мог сказать га-рантированно. Даже если бы он прилетел, уцепившись за лопасть силового винта, я бы заме-тил его – прилет вертолета я наблюдал издали. Тогда возник естественный вопрос – откуда он мог здесь взяться?

* * *
Выправка у нового человека была явно военная. Это я сразу определил тренированным офицерским глазом. Судя по возрасту, он должен был быть старшим офицером. И я встал при приближении этой пары, вглядываясь в того и в другого, и ожидая, честно говоря, каких-то неприятностей, хотя сам не сумел бы обоснованно сказать, почему именно неприятностей. Просто грубое, как из камня рубленое лицо великана было серьезным и сосредоточенным, и это словно бы предрекало неприятности.
– Это, старлей, по твою душу гость. Знакомься. Командир группы ОРО подполковник Звягинцев Евгений Андреевич.
– Старший лейтенант Лукрепциев, – соскакивая с камня, на котором почти дремал сидя, встречно представился я.
– У Евгения Андреевича есть к тебе, как к непосредственному участнику событий, во-просы. Хотя я, с твоих, естественно, слов, в общих чертах уже все объяснил, но он желает услышать все из уст участника. Вопрос касается «беспилотников» бандитов. Не возражаешь?
– Не возражаю, – согласился я.
– Думаю, мы найдем общий язык, – сказал гигант-подполковник, и с широкой улыбкой протянул мне для рукопожатия ладонь, больше похожую на двухместное сидение в автобусе. По крайней мере, размерами. Но руку Звягинцев пожал, хотя и жестко, но не злоупотребляя своим физическим превосходством. Мне, по крайней мере, не пришлось после этого рукопо-жатия трясти пальцами, каким-то чудом спасшимися от неизбежного, казалось, перелома.
– Слушаю вас, товарищ подполковник, Что вас интересует конкретно?
– Все, что связано с «беспилотниками». От начала до конца. Ты, старлей, часто с бан-дитскими «беспилотниками» сталкивался?
– Настоящая полугодичная командировка с этого и началась. Сначала работали над уничтожением банды эмира Рагима Арсланова. У него два беспилотника было – вертолетного и самолетного типа. А потом операция против банды, что желала плотину на Чиркейской ГЭС разрушить. Слышали, наверное… Вокруг этого дела шуму было много.
– Слышал. Так это ты там был!
– Я был только во главе своего взвода. И некоторое участие в боевых действиях сам принимал. В тех пределах, что выпадает на долю командира.
– Понятно. Мы на учебе разбирали вашу операцию. Перенимали, так сказать, опыт… И обучались работать теми же приборами, которыми вы работали.
– Высокочастотные излучатели? «REX’ы»? – поинтересовался я.
– Они самые. Вижу, у тебя один боец спит, подложив кейс с «REX’ом» под голову. Зна-чит, и сейчас ты с ним же оперировал? – напрямую спросил подполковник, кивнув в сторону моего замкомвзвода старшего сержанта контрактной службы Васи Ничеухина, который работу с высокочастотным излучателем уже хорошо освоил, и начал уже работать с прибором в штатном режиме.
– Так точно. Два «беспилотника» бандитов были уничтожены силами взвода. Первый, получив дозу высокочастотного излучения, просто потерял управление, и врезался в скалу вместе с грузом бомб. Взрыв был впечатляющим. На небольшое землетрясение, честно гово-ря, тянуло. Скала обрушилась, и завалила передовую часть бандитов. Второй дрон был унич-тожен моим снайпером младшим сержантом Сережей Агафоновым из винтовки «Корд» – взо-рвался в воздухе. Осколки мы не собирали. Не до того было – шел бой. Да и искать их сложно – разнесло с высоты на несколько, думаю, километров. А с третьим уже я сам справился. После излучателя поймал момент, когда управление из банды было потеряно, перехватил на себя все управление, но не имея бандитской программы управления периферией – системой бомбометания и прицельным пуском ракет, не имел возможности провести бомбардировку позиции банды, как планировал, и потому сделал из «беспилотника» банального камикадзе. Этим взрывом мы уничтожили основные бандитские силы. Потом больше суток ловили в ущелье оставшихся бандитов. Их вместе с эмиром девять человек осталось. Сдаваться не пожелали. Пришлось, товарищ подполковник, уничтожить, – я притворно вздохнул.
– Это понятно. Обычное дело, – тихо, едва заметно, только уголками губ, улыбнулся Звягинцев. Похоже было, он неплохо знал установку, данную всем, кто с бандитами воюет – пленных не брать, стрелять на поражение. Такая постановка вопроса уже давно стала для всех нормой. И виной всему, скорее всего, не сами бандиты и не жестокость федералов, а продажность чиновников из ФСИН . Уже много раз приходилось встречаться со случаями, ко-гда бандита захватят, отдадут под суд, осудят и посадят, а через пару месяцев он же попада-ется снова уже в другой банде. Именно по этой причине бойцам федеральных сил и местной полиции дается указание – не брать пленных, даже если бандиты выходят с поднятыми рука-ми. История знает аналоги подобных устных приказов. Я читал как-то, что во время Второй мировой войны после боев за освобождение Воронежа, который был захвачен не только нем-цами, но и венгерской армией, союзной немцам, из-за зверств, что венгры чинили на нашей земле, был отдан тоже устный приказ: «мадьяров в плен не брать». Тогда было уничтожено около двадцати тысяч венгров. Спастись смогли только дезертиры, которые сбежали с места боев, и пешком по морозам добирались до Венгрии.
– Отработали вы, я слышал, на девяносто девять процентов… – продолжил великан-подполковник.
– А почему не на сто? – голосом показал я свое несогласие. – Или даже на сто один или сто два… Можно даже сто три сказать, как мне самому больше нравится, если за каждый «беспилотник» прибавлять по проценту.
– Девяносто девять потому, что у бандитов было всего четыре «беспилотника». А вы уничтожили только три. Где четвертый?
– Извините, товарищ подполковник, но перед моим взводом не ставилась задача поиска «беспилотников». Мы только получили приказ на уничтожение банды, которая готовит терро-ристические акты в столице республики. Правда, нас предупредили, чтобы мы были готовы к встрече с «беспилотниками». То есть, мы знали, что они у бандитов есть, но не были уверены, что они применят их против нас. Бандитов численно и без того было несравненно больше, чем нас, и они были уверены в своих силах. Скорее всего, даже рассчитывали нас уничто-жить. Только недооценили нашу подготовку и техническое оснащение.
– Да, это, видимо, моя вина. Не предупредил я о четвертом…
Я сказанного не понял. Но естественный вопрос у меня возник, хотя я и понимал, что такое командир группы ОРО, и сообразил, что подполковник имеет полное право передо мной, старшим лейтенантом спецназа ГРУ, не отчитываться. Как я имею право не отчиты-ваться перед ним за собственные действия и действия моего взвода.
– Кстати, а откуда вы знаете, сколько у бандитов было беспилотников? Извините, това-рищ подполковник, за такую постановку вопроса…
– Знаю, потому что сам им выдавал с главного склада именно четыре дрона, ни больше, ни меньше. И даже проводил дополнительное обучение операторов банды. Хотя операторы и сами уже все умели, я только отдельные характерные моменты объяснял. Как раз по периферии, с которой ты справиться не мог.
– Вы? – не постеснялся я показать свое удивление.
– Точно так. Я и выдавал, я и обучал. Это входило в круг моих обязанностей в другой банде. Грамотных людей там было мало, и на них возлагалось по несколько задач.
Он выдержал классическую артистическую паузу, чтобы усилить мое удивление, и толь-ко после этого добавил:
– Помимо этого, я передал на банду все данные майору Рыженкову, который является твоим, как я знаю, начальником штаба. А майор Рыженков, как я понимаю, послал на уничто-жение бандитов тебя со взводом.
Я без особого труда догадался, что разговариваю с агентом глубокой конспирации, как они у нас называются. Может быть, в «Росгвардии» они называются иначе, но сути дела это не меняет. У нас в спецназе ГРУ такую работу чаще всего выполняют завербованные бандиты. В «Росгвардии» – командир группы ОРО, то есть фигура вполне значительная. В ОРО во-обще, как я слышал, служат по большей части старшие офицеры, как и в СОБРе. И многие из них прошли хорошую предварительную школу службы. Так, я встречал одного офицера ОРО, который раньше служил в легендарном шестьсот четвертом Краснознаменном центре специ-ального назначения «Витязь». А у парней из «Витязя», в сравнение с любым другим спецна-зом, уровень подготовки наиболее приближен к спецназу ГРУ. Плечом к плечу с парнями из «Витязя» мне уже приходилось воевать здесь же, на Северном Кавказе. И я в деле посмот-рел, чего они стоят. А в ОРО, как ходили слухи, набирали лучших из спецназовцев внутренних войск, когда они еще не входили в систему «Росгвардии». Это вызывало уважение, да и сама мощная фигура подполковника Звягинцева впечатляла. Особенно, когда он шел рядом со сравнительно низкорослым, хотя и крепким физически, руководителем следственной бригады.
– Я, товарищ подполковник, не имею возможности объяснить, куда пропал четвертый «беспилотник», поскольку специально его поисками не занимался. Но все базу уничтоженной банды мы осмотрели с обычной внимательностью, и ничего не обнаружили. Остается опи-раться на предположения. А они могут быть самыми разными, и ничем не подтвержденными. Но в таких случаях я предпочитаю исходить из самых неприятных соображений.
– Например…
– Например, двое или трое бандитов вышли куда-то с базы для проведения террори-стического акта с помощью «беспилотника», который взяли с собой.
– Это как раз и есть то, чего я больше всего опасаюсь… – согласился со мной Евгений Андреевич. – Но мне не были известны планы банды по применению БПЛА . А расспрашивать бандитов при получении ими спецтехники я не имел возможности. Это вызвало бы подозре-ния, и могло бы закончиться провалом моей разведывательной миссии. Тогда еще было слишком рано.
Не следовало иметь голову с мозгом, размером, приближенным к размерам мозга сло-на, чтобы расшифровать сказанное. Если тогда было рано, то сейчас уже, видимо, время по-дошло. И подполковнику Звягинцеву требуется поддержка со стороны моего взвода. За этим он, по большому счету, и пришел. И я спросил об этом с армейской простотой, не допускаю-щей двусмысленностей:
– Тогда, товарищ подполковник, было рано, а теперь, как я понимаю, пора? Наступил какой-то «момент истины»?
– Ты правильно, старлей, все понимаешь. Час «Х» пробил. Вскоре еще одна банда должна подойти за дронами. Я не знаю, правда, когда. Как не знаю, где она базируется. И по-тому следует уничтожить одних, потом дождаться других, и тоже уничтожить. Я думаю, стар-лей, ты весьма сообразительный человек, несмотря на то, что спишь на ходу. Стоя, то есть, спишь. И понимаешь, что отпускать банду с БПЛА нельзя.
– Понимаю. А что касается сна… Я-то, товарищ подполковник, могу еще потерпеть. У меня есть практика. А вот с солдатами сложнее. Их организмам необходим отдых. А вам, как я подозреваю, требуются именно силы моего взвода…
– Именно так. Ты, старлей, снова прав. Я только что вот, не более получаса назад, со-званивался с твоим начальником штаба. Он сетует, что нет свободных людей под рукой, и ре-комендовал к тебе обратиться. Если твой взвод будет в состоянии, как он сказал. И потому я вынужден спросить – взвод с состоянии вести боевые действия? Иначе банда может уйти вместе с «беспилотниками», и никто не знает, где ждать новой их атаки…
– Бойцам бы еще хоть час отдохнуть… – начал я выпрашивать.
Евгений Андреевич посмотрел на часы.
– Могу даже полтора часа выделить. Через час начнет смеркаться. А через полтора уже темнота придет. В темноте и будем работать. Я подойду к тебе… Сам пока тоже отдохни, что-бы потом не спать на лету…
– Есть, отдохнуть! – четко ответил я, и сразу переключил коммуникатор «Стрелец» на внешнюю связь. Следовало связаться с начальник штаба сводного отряда майором Рыженко-вым, и через него отменить прибытие за нами боевых машин пехоты. Хотя, судя по времени, БМП должны уже быть на подходе…