Профессия "Волкодав"

199 р.

Сергей Самаров «Сплошные неприятности, и только из-за лица» (Книга выходит в авторской редакции).

Описание товара

На улице провинциального города происходит покушение на отставного майора спецназа военной разведки Сергея Тимофеевича Васильева, бывшего начальника штаба батальона одной из бригад спецназа ГРУ (ныне – Главного Управления Генерального Штаба Вооруженных Сил России). Имея в руках только наградной пистолет, отставной майор, экс-чемпион Вооруженных Сил по практической стрельбе, умудряется уничтожить троих нападавших. Одного из них задерживают подоспевшие полицейские. Майора Васильева сначала допрашивают в райотделе МВД, потом передают в областное управление ФСБ, где, согласно фотороботу, его опознают, как находящегося в розыске известного киллера Леонида Садовникова, который сделал на Кипре пластическую операцию, и по чужим документам вернулся в родной город, чтобы завершить то, что завершить не успел – уничтожить еще одного уголовного авторитета…

ПРОЛОГ
Сергей Тимофеевич Васильев, отставной майор спецназа военной разведки, давно, с тех пор, как вышел на пенсию, привык носить гражданскую одежду. В этой одежде он чувствовал себя свободнее, ничто не мешало ему вести себя вольно в любой ситуации, а он за время своей службы основательно отвык от чувства свободы, и всегда слыл приверженцем строгой дисциплины. Правда, и гражданская его одежда слегка отдавала духом армии. Сергей Тимофеевич строгому костюму с галстуком обычно предпочитал обыкновенный «камуфляж», который, даже если мялся, то это было со стороны незаметно. А часто он просто одевал обыкновенные джинсы и камуфлированную куртку поверх гражданской же рубашки. Но, в память что ли о своих боевых буднях, и чувствуя в себе еще достаточные силы, обычно носил в подмышечной кобуре свой наградной пистолет. Как бывший спецназовец, Васильев без оружия чувствовал себя порой неуютно, как кошка на доске под парусом в открытом море, несмотря на то, что за четыре года гражданской жизни его пистолет ни разу не покидал кобуру иначе, чем для чистки и смазки. То есть, ни разу не возникало конфликтной ситуации, которая требовала бы применения оружия. А принципы бойца спецназа Сергей Тимофеевич помнил хорошо: если ты достал пистолет или любое другое оружие, то ты должен его применить, иначе и доставать его не стоит.
Обыкновенные бытовые конфликты за четыре года случались – жизнь не без этого. То кто-то в очереди не так себя вел, то кто-то обижался, когда старенькая машина Васильева не уступала дорогу шикарному, не желающему соблюдать правила, автомобилю. Но Сергею Тимофеевичу всегда хватало одних рук с ногами, и боевой подготовки «рукопашника», чтобы справиться с конфликтной ситуацией, даже не прикасаясь к оружию. И в самом деле, кто и что мог противопоставить ему в гражданской жизни! Когда на дороге Сергей Тимофеевич не сразу уступил проезд куда-то торопящемуся мордатому парню на «четыреста пятидесятом» «мерине» класса «S», и тот, обогнав «двадцать первую» «Волгу» Васильева по встречной полосе, заблокировал ее тяжелым телом своего автомобиля, и вышел на дорогу с бейсбольной битой, кто-то мог бы и за пистолет схватиться или даже за сердце. Васильев же не сделал ни того, ни другого. Прекрасно принимая, что бейсбольная бита в неумелых руках рыхлого толстоватого противника – это всегда только и исключительно оружие дальнего боя, Сергей Тимофеевич просто, сокращая дистанцию, быстро шагнул к парню в то время, когда мордатый замахивался битой через правое плечо, чтобы нанести удар, и сам толкнул ладонью на шаге в то же самое правое плечо. Тяжелая бита и без того парня едва не «заносила», а тут еще и дополнительный удар-толчок вообще развернули его, и, в результате, бита только разбила стекло в задней пассажирской дверце «мерина», а сам мордатый повернулся к Васильеву спиной, наклонившись при этом вперед, но все же пытаясь задрать голову. Добивать парня Васильев не планировал, но рука сработала сама, и отработанным движением основания ладони нанесло удар чуть ниже затылка, обеспечив нападавшему, как минимум, серьезное сотрясение мозга. Парень рухнул, дополнительно ударившись лицом о заднее колесо своей машины. И лежал без движений, надеясь, видимо, что его, такого сейчас беспомощного, не будет пинать ногами, что обычно бывает достаточно больно, особенно, если пинают по лицу.
Но Сергей Тимофеевич не привык добивать лежачих, он спокойно перевел дыхание, которое, по большому счету, и сбиться не успело, вернулся в свою машину, объехал «мерина» по соседней правой полосе, где ему сразу уступили дорогу остановившиеся автомобили, и спокойно продолжил свой путь. И только через двести метров увидел, как по встречной полосе с включенными спецсигналами несется к месту происшествия машина дорожно-патрульной службы. Вообще-то Васильев всегда считал себя законопослушным человеком. Но в этот раз ему было просто лень искать место, где можно развернуться, чтобы поехать в обратную сторону, и дать показания ментам. Но, если они едут, значит, кто-то вызвал их. А, если кто-то их вызвал, значит, сам дождется, возможно, просто из любопытства, и всю ситуацию им обрисует. Виновный в ситуации здесь налицо. И, к приезду машины «ДПС» еще, скорее всего, будет не в состоянии уехать. Мер самозащиты Васильев не превышал. Искать его – никакого смысла нет. Если кого-то и будут наказывать, то только водителя «мерина». Возить в машине бейсбольные биты, ровно как и алюминиевые клюшки для гольфа, которые тоже являются не оружием, а только спортивным инвентарем, не запрещено, хотя возить их рекомендуется в багажнике, а не в салоне. Но вот попытка применения спортинвентаря в качестве оружия – это уже рассматривается, как уголовное деяние. И может быть наказуемо, если только у мордатого парня нет хороших связей в ментовке или влиятельного родителя в какой-нибудь самой захудалой администрации.
В тот раз все обошлось без последствий. Последствия были, разве что, у самого мордатого парня – в виде длительных и тяжелых головных болей. Это при условии, если полиция его не «загребла» за размахивание битой. А если все же «загребла», то парню при отсутствии заявления со стороны Васильева могут дать от силы десять – пятнадцать суток за хулиганство. Но с отставного майора никто заявления не просил, хотя найти его было, думается, не сложно. Дорога была загружена автомобилями, и только малая часть из них в наше время не имеет видеорегистраторов, на которых номер старенькой «Волги» можно было бы без труда различить. Но Сергея Тимофеевича никто не искал, в том числе, и сам пострадавший. На «мерине» Васильев тоже видел видеорегистратор. Это еще одно подтверждение виновности мордатого водителя. Прошло уже более трех лет с того момента, и Васильев уже начал забывать о таком незначительном происшествии. Несмотря на отличную тренированную память даже лицо молодого парня почти забылось. В памяти только и остались его мордатость, и жирная шею под узким, почти безмозговым затылком.
Потом тоже был случай в супермаркете, где, как во всех супермаркетах, стоит куча кассовых аппаратов, но работают всегда только два или три, и к ним стоят громадные очереди. Сергей Тимофеевич честно отстоял очередь, поскольку не видел необходимости торопиться. Да и при наличии такой необходимости он обычно стоял в очереди, разве что, в случае острых ситуаций, возвращал выбранный товар на места, и выходил, ничего не купив. Острая необходимость обычно вызывалась плохим настроением, и неповоротливостью кассиров. В тот раз настроение было приемлемым. Васильев отстоял почти всю очередь – до кассира оставалось две старушки, набравшие по полной корзине, и выкладывающие свой товар на движущуюся к кассиру ленту. Тогда же четверо юнцов лет по восемнадцать – двадцать, набравшие полные руки бутылок с пивом и вином, пожелали проигнорировать очередь и, всех расталкивая, прошли сразу к кассиру. Очередь зароптала, заизвивалась змеей. Кассирша растерялась, не решаясь вступать в конфликт с такими наглыми покупателями. Не захотели конфликта и двое охранников, стоящие на выходе, и внимательно наблюдавшие, не положит ли какая-то старушка в карман пакетик корма для своего голодного кота – обычный уровень охраны в подобных заведениях.
– А ну, молодежь, быстро, в очередь! – дал команду Васильев.
– Мы спешим, – буркнул в ответ высокий и, видимо, самый старший.
– В очередь! – я сказал.
– Тебе что, дед, больше всех надо? По башке давно не получал… – попытался протиснуться к своим отставший тощий хлыщ с прыщавой физиономией и с аккуратно сломанным носом. Только сказал, и сразу отвернулся, словно своих же слов стесняясь. Парень еще не понимал, что за свои слова в жизни приходится отвечать.
– Как не стыдно так со старшими разговаривать! – сказала женщина из середины очереди.
Сергей Тимофеевич, как человек, по-военному прямолинейный, разговаривать и убеждать в чем-то юнцов не стал, просто сделал шаг вперед, взял хлыща за шиворот, и резко, чуть не оторвав у куртки капюшон вместе с воротником, рванул назад, направляя хилое тело в конец очереди. Но стоявшая позади отставного майора остроносая старушка, внешне похожая на мультяшную Шапокляк, то ли от растерянности, то ли от желания заслужить одобрение, подставила хлыщу подножку. Тот растянулся, и уронил бутылки, две из которых разбились. Парни торопливо поставили бутылки перед кассиром, и все вместе бросились не на старушку, а на Васильева, считая, похоже, что это он «уронил» их товарища. Отставной майор закрылся тележкой с товаром, не подпуская их к себе вплотную, и над тележкой нанес несколько прямых встречных ударов, успев заметить, что и пара охранников посчитала, наконец-то, необходимым вмешаться, и со стороны бежало еще трое охранников, да и пожилые женщины в очереди стали бить парней сумками. Парней, не ожидавший такого отпора, и получивших на всех только пару синяков, быстро скрутили, и увели в комнату охраны. А, когда Васильев расплачивался в кассе, в комнату охраны бегом пробежало четверо полицейских – видимо, приехал вызванный наряд, торопился синяки парням доставить.
И в этот раз все разбирательство каким-то образом обошлось без Васильева, хотя он никуда не убегал, и не скрывался. Пистолет из кобуры он не доставал и в этот раз. Более того, хотя он и нанес несколько ударов кулаками, никто эти удары не учитывал и не оценивал, хотя сам Васильев понимал их тяжесть, и оценивал вред, который они могли нанести здоровью парней.
Тем не менее, мирным и миролюбивым человеком его назвать было сложно. Миролюбивый человек не будет ходить по городу с пистолетом подмышкой. Но носил его он тоже, похоже, не зря, словно какая-то гадалка предсказала майору, что случай скоро действительно подвернется. Непонятное дело началось в один из погожих весенних дней, когда солнце припекало почти по-летнему, и сугробы стремительно оседали в газонах, пряча под поверхностью земли талую воду. Сергей Тимофеевич по какой-то своей прихоти не пожелал ехать на машине, и пешком отправился к своему куратору, у которого первые пять лет после отставки обязан был отмечаться ежемесячно, а по прошествии пяти лет уже раз в два месяца, причем, возможно, и телефонным звонком, как делают некоторые отставники. Настроение было весеннее. Васильев шел по улице, внутренне улыбаясь сам себе, тогда как лицо его оставалось, как всегда, серьезным и сосредоточенным. Но в один из моментов у отставного майора сработала интуиция. Только никогда не воевавшие люди уверены, что интуиция, предчувствие опасности – это выдумки разного рода любителей потусторонних эффектов, всяких магов, колдунов, гадалок, ясновидящих, яснослышащих и прочих экстрасенсов. Кто воевал, хорошо знает, что приближающуюся опасность можно почувствовать заранее. Сергей Тимофеевич прошел две чеченские войны и участвовал во множестве боевых операций в других регионах Северного Кавказа, и прекрасно понимал, что ниоткуда чувство опасности не приходит. А уж если оно пришло, жди реальной опасности, даже не зная, в каком виде она к тебе пожалует – кусок ли льда с крыши, машиной ли, вылетевшей на тротуар или еще чем-то.
Когда отставной майор переходил дорогу по пешеходному переходу, то обратил внимание на стоящий на светофоре темно-синий «Гелентваген» с тонированными стеклами. Чистыми, без тонировки, оставались только лобовое стекло, и стекла в передних дверцах. В бытность свою, командуя на Северном Кавказе отдельными отрядами спецназа ГРУ, порой даже сводными отрядами, состоящими из подразделений, взводов или рот, собранных из разных бригад, если при входе в какое-то ущелье майору казались подозрительными какие-то заросли кустов, он отдавал приказ пулеметчикам обстрелять эти кусты из крупнокалиберных пулеметов. Пулеметы кусты попросту выкашивали. И чаще всего майор Васильев оказывался прав – из кустов на склоне вываливалось несколько тел бандитов. Там отряд поджидала засада. Сейчас ощущение было схожим, но под командованием Сергея Тимофеевича не было пулеметчиков не только с крупнокалиберными пулеметами, не было даже никого с простым ручным пулеметом. Это задачу усложняло, но не делало его беспомощным. И, перейдя дорогу, Сергей Тимофеевич двинулся дальше по тротуару. На троллейбусной остановке он задержался за спинами многих стоящих здесь людей, и позволил себе оглянуться. Мощный внедорожник, хотя стоял во втором ряду из трех, все же повернул направо, то есть, за ним. Видимо, люди в автомобиле были знакомы с маршрутом, которым должен идти отставной майор, и думали, что он, перейдя одну дорогу, повернет налево, и перейдет другую. Но он двинулся прямо. Внедорожнику пришлось пропустить несколько машин из первого ряда, а потом, в нарушение правил дорожного движения, совершить поворот сразу из второго ряда. И это еще внедорожнику повезло, что никто не ехал быстро в первом, самом правом ряду.
Несмотря на расстояние, которое он успел пройти, а это было около пятидесяти метров, Васильев сумел увидеть, как засуетился человек на правом переднем сидении, пытаясь отыскать его глазами.
К остановке подошел троллейбус. Народ двинулся на посадку. Можно было бы, точно так же, как раньше, спрятавшись за чужими спинами, зайти в троллейбус, и проехать одну или несколько остановок, чтобы проверить, в самом ли деле «Гелентваген» ищет его. Но Сергей Тимофеевич плохо еще изучил город, в котором поселился после отставки, и не знал, сколько людей может оказаться, скажем, на следующей остановке или вообще через одну или через две. Он чувствовал опасность. И обычно чутье его не подводило. Опасность несла за собой выстрелы. А майор Васильев был не из тех людей, кто будет прятаться за чужие спины, за спины вообще посторонних людей. Вполне может оказался, что эти люди и не такие уж хорошие, может быть, они даже достойны пули. Но брать на себя ответственность решать, кто пули достоин, а кто нет, отставной майор не брался. Да и как он мог решить это, если люди были ему попросту незнакомы. Не бросишь же клич: «Кто достоит получить пулю, ко мне, прикройте меня!» Нет, подставлять Сергей Тимофеевич никого не желал. И потому он просто пошел по тротуару, слегка прикрытый будкой троллейбусной остановки, лишь изредка оборачиваясь. Троллейбус с остановки ушел почти полный. А «Гелентваген», постояв позади троллейбуса, двинулся дальше. И тут из внедорожника его увидели. Спереди рядом с водителем сидел только один человек. Сколько человек было на заднем сидении, разобрать было невозможно – тонированные стекла создавали в глубине автомобиля мрак. Но там, в классическом варианте, только три места. Хотя вполне может поместиться четыре человека. Но четверо будут друг другу мешать стрелять. Один человек может расположиться в багажнике. У этого внедорожника, кажется, большой и просторный багажник. Оттуда легко будет стрелять не только из автомата, но даже и из пулемета. Все это Сергей Тимофеевич просчитывал, идя по тротуару спиной к преследователям, и уже не поворачиваясь. Но он был сначала уверен, что стрелять в спину ему никто не станет. Стрелять должны только тогда, когда поравняются с ним. И должны что-то крикнуть, чтобы он понял, за что в него стреляют, за что пытаются его уничтожить. Так говорил закон логики. Может быть, напомнят имя какого-то уничтоженного бандита. Это значило бы, что след ведет на Северный Кавказ. Но тут же закон логики подсказал Васильеву, что расстреливать его, по сути дела, намереваются без причины. В бригаде никто не знает, в какой город уехал жить бывший начальник штаба одного из батальонов. Он сам не знал, когда уезжал. И выбрал город совершенно случайно. И даже не он сам выбрал, а выбрала его жена. Потому что там была работа для театрального костюмера, чего у нее, практически, не было в военном городке, где она работала костюмером в клубе, в котором существовал только самодеятельный солдатский театр. Значит, на месте службы не знают, где его искать. Но тогда, если на Северном Кавказе не смогут найти его следа, ему могут стрелять и в спину. Тогда и напоминать будет нечего, и говорить что-то надобности не будет. И вообще, Сергей Тимофеевич представить себе не мог, что может стать причиной охоты на него…
Осознав это, он резко обернулся, и посмотрел сразу в сторону «Гелентвагена». И сделал это как раз вовремя. Подсознание опять не подвело отставного майора. Он вовремя обернулся – как раз в тот момент, когда внедорожник притормозил, но не остановился полностью, и с заднего сидения один за другим выпрыгнули на дорогу два автоматчика. При этом дверцу они оставили распахнутой. Для этого, как сразу прочитал ситуацию Васильев, могло быть две причины. Согласно первой, третий пассажир с заднего сидения мог сам стрелять, и мог, согласно причине второй, стрелять человек, сидящий, вернее, стоящий на одном или на двух коленях в багажнике.
Глаза отставного майора сами собой, не дожидаясь команды, нашли самое толстое дерево в газоне, ноги тоже сами собой сработали, и совершили скачок за это дерево. А рука, опять же не дожидаясь приказа мозга, выхватила пистолет, и сделала первый выстрел раньше, чем раздалась первая очередь. Очереди раздалось сразу две, хотя один из автоматчиков на дороге сразу откинулся на спину с простреленной головой. Значит, Васильев просчитал правильно. Вторая очередь раздалась с заднего сидения внедорожника. Ствол, лишенный пламегасителя или имеющий пламегаситель очень слабый, мазанул из мрака кабины ярким огненным мазком. Но очередь была профессионально короткой. И вторую пулю отставной майор послал именно туда, в автомобиль. И отчего-то, ничего не видя, сразу понял, что попал в автоматчика. Но там же, в плавно движущейся машине, Васильев заметил движение за задним сидением. Оттуда поднимался ствол крупнокалиберного пулемета. Поднимался, и бессовестно высовывался из дверного проема. Туда, прямо сквозь кузов машины под стеклом, и послал Сергей Тимофеевич следующую пулю, а за ней вторую и третью. Будь внедорожник бронированным, пистолетная пуля не смогла бы пробить кузов, а тут обе пули пробили тонкий металл и внутреннюю обшивку багажника, и, судя по тому, как упал пулеметный ствол, упершись в потолок салона, может быть, одна, а, может быть, и обе пули, а то и все три цели достигли. Остался только автоматчик на дороге, в которого стрелять сразу не было возможности, потому что от крупнокалиберного пулемета не смогло бы спасти и толстое дерево. Мощные пули пулемета просто перерубили бы его.
В «Гелентвагене», похоже, поняли неудачность попытки покушения, и резко прибавили хода. И последний автоматчик, оставшись в одиночестве на дороге, вместо того, чтобы продолжать стрелять в Васильева, побежал за машиной, что-то истошно крича, словно не понимал, что он стал теперь отличной мишенью для пистолета отставного майора. Автоматчик понял, что его бросили, встал на одно колено, и дал в «Гелентваген» несколько коротких очередей, пробив заднее стекло, и попав, видимо, в водителя, потому что машина вдруг резко свернула, и, пробив на скорости талый и жесткий сугроб, врезалась в дерево в газоне. С переднего пассажирского сидения выскочил мужчина среднего роста и в несколько быстрых прыжков скрылся в промежутке между домами. Васильев не стал стрелять в него, потому что за беглецом шла компания молодых парней, и малейший промах мог лишить кого-то постороннего жизни. А с нескольких сторон уже слышались сирены полицейских машин. Но отставной майор потерял время, пока следил за «Гелентвагеном». Автоматчик на дороге бросился на противоположную сторону дороги. Он был в бронежилете, и стрелять можно было результативно только по ногам или в голову. Сергей Тимофеевич стал тщательно прицеливаться, когда поле зрения ему перекрыла большегрузная фура. Но сразу за фурой, обгоняя ее справа, на скорости пролетел полицейский УАЗик. Бандиту уже некуда было деться, и когда фура проехала мимо, Васильев увидел, как двое ментов заламывают автоматчику руки за спину, а третий наставил на него свой автомат, стволом придавливая голову к асфальту…