Профессия "Волкодав"

159 р.

Сергей Самаров «Прайм-тайм на ближайший выходной»

Описание товара

Бойцы первого боевого подразделения частной военной компании «Волкодав» уже выполняли ответственное задание в Сирии. Но в этот раз туда отправилось второе, недавно сформированное боевое подразделение, тоже составленное из бывших офицеров спецназа военной разведки. Разница между составами групп была в том, что во вторую группу офицеров подбирали уже не принудительным порядком, как в первую, и не имеющих провинностей. Но новым бойцам ЧВК теперь пришлось противодействовать не только яростным фанатикам-исламистам из пресловутого ИГИЛ. В новой командировке задача перед «волкодавами» была поставлена несравненно сложнее, потому что у исламистов появился союзник, который раньше был их врагом, и, в ограниченном виде, мог считаться союзником российским войскам, по крайней мере, официально. И союзник этот представлял собой силы одного из мощнейших государств мира. А задача перед «волкодавами» и без того стояла не самая простая…

ПРОЛОГ

Песчаная пустыня, будь она расположена хоть в Африке, хоть в Средней Азии, хоть на Ближнем Востоке, всегда остается пустыней, где может себя уютно чувствовать разве что один верблюд с наполненными водой и пищей горбами или желтая плоскоголовая кобра. Днем там всегда невыносимо жарко, а по ночам основательно холодно. Но главное объединяющее каче-ство – в пустыне всегда ощущается недостаток питьевой воды, где бы сама пустыня ни находи-лась. А у человека нет горба, как у того же верблюда, где хранятся запасы воды на многие дни пути. И воду человеку приходится нести на себе. Как правило, люди знают, сколько дней им предстоит идти через пустыню, рассчитывают это загодя, и, или водой запасаются, или прокла-дывают путь от оазиса до оазиса, от колодца к колодцу, с тем, чтобы вовремя запасы попол-нять, и от отсутствия питьевой воды не пропасть. Обезвоживание организма, несмотря на про-стецкое название, никому не обещает ничего хорошего.
Вечерело медленно и плавно, казалось бы, незаметно, тем не менее, неуклонно. И так же неуклонно отступала жара. По пустыне устало передвигалось восемь человек. Четверо из них были при оружии, и носили одинаковые камуфлированные костюмы песочного цвета с длинным рукавом. Двое были в таких же костюмах, только без бронежилетов и «разгрузок», без оружия и вместо обшитых камуфлированной тканью шлемов носили на голове армейские кепочки того же песочного цвета. Солнце еще светило, но уже не тем дневным яростным белым и слепящим светом. И по измученному виду людей можно было понять, что идут они давно, и в солнечный день тоже шли, обливаясь потом. Внешне люди выглядели сильными и тренированными. Но их костюмы, по крайней мере, костюмы четверых вооруженных, имели свойство не пропускать те-пло тела наружу, как и влагу, и это усугубляло общее состояние. Потому костюмы потом и не пропитались, и не хрустели, как это бывает с обычной одеждой – изнутри мокрая от пота ткань, а снаружи белые соляные разводы.
Четверо людей, что были при оружии, выглядели европейцами – имели светлую кожу, светлые волосы, и серые глаза, на щеках и на подбородке виднелась светлая щетина по край-ней мере, недельной давности. Двое безоружных, что носили камуфлированную воинскую форму, явно были сирийцами, то есть, местными жителями – были темноволосы, слегка куче-рявы, смуглы и лица их прикрывались свежими не длинными бородами. Еще двое смотрелись людьми гражданскими. Но оба были темноволосы, и походили на сирийцев. Шестеро первых носили на плечах погоны. Только у двоих сирийцев они были другой формы, и имели офицер-ские знаки различия. Один был капитаном, говоря по местному, накибом, и имел на каждом по-гоне по три крупные звездочки, второй был майором – раидом, о чем говорила не звездочка, а единственный стилизованный знак с изображением какой-то птицы с развернутыми, но не пол-ностью расправленными крыльями. У четверых вооруженных на погонах знаков различия не было. Да и сами, якобы, их погоны являлись, скорее всего, частью армейской одежды, к которой настоящие погоны должны пристегиваться или как-то иначе крепиться. Двое оставшихся на своей гражданской одежде погон, естественно, не имели.
Ветер принес откуда-то издалека звук вертолетного двигателя. Все восемь пеших ходо-ков через пустыню разом обернулись в ту сторону, откуда они пришли. Песок за их спинами был плотным, слежалым, утоптанным частым в здешних местах ветром, был перемешан со множественными мелкими камнями и комками сухой глины, и не оставлял вереницу следов, как могло бы быть на более мягкой поверхности. Это утешало. По следу группу отыскать и высмотреть было невозможно. Но все помнили, что такой песок был не на протяжении всего пути. Сначала он был сыпучим, проваливающимся под ногами и под колесами американского армейского бронеавтомобиля HMMWV, на котором они изначально и ехали, и который вынуждены были бросить, потому что колеса в песке увязли, а потом почти целый день шли по галимому песку, и тот оставленный след мог дать основной вектор движения группы, что способно вызвать и преследование в конкретном направлении. Группа стремилась идти кратчайшим путем только в завершающей фазе своего маршрута, тем не менее, не от оазиса к оазису, где их могла бы ждать засада преследователей, заброшенных вперед вертолетом или иным механизированным средством. А преследование обязано было состояться. Хотя преследователи, если они тоже поедут на автомобилях, повторят судьбу того, кого преследуют. Судя по взрыву, произошедшему за спинами группы, преследование организовано было. Но помогла мина, установленная специально для преследователей. Вполне возможно, что была и другая группа преследователей. Только сможет ли она преодолеть пески – это было под вопросом. Если преследовать, то или по воздуху, или пешком. Но догнать будет сложно. Здесь все решит подготовленность людей – и преследуемых, и самих преследователей. Правда, преследуемых сильно задерживал один из одетых в гражданские одежды. Он еле ноги переставлял, возможно, сильно наигранно. Однако поискать и догнать с помощью вертолета преследователи всегда имеют возможность. Вертолет «Апач», стоящий на вооружении у всех, практически, базирующихся в Сирии подразделений международной, как она называется, коалиции, каким-то волшебным средством перешел на вооружение бандформирований, причем, часто вместе с пилотами. Он изначально создавался для уничто-жения танков и пехоты противника. И ему не составит труда уничтожить небольшую группу людей, даже, если эта группа рассеется. Рассеивание группы в состоянии спасти от выстрела одной ракетой. А разбежавшихся в разные стороны людей вертолет, зависнув в воздуха, в состоянии расстреливать из бортового крупнокалиберного пулемета. В военной терминологии это называется «уничтожением живой силы», и для военного вертолета это привычная задача.
– Нас ищет! От вертолета не уйти… – с какой-то радостью в голосе сказал тот из граж-данских, что еле ноги переставлял. – Лучше просто сесть, и ждать его с поднятыми руками. Что я вам и рекомендую.
– Приближается… – заметил один из вооруженных людей, обращаясь к старшему по воз-расту товарищу, который был старшим, видимо, не только по возрасту, но и по званию, по-скольку он сразу же отдал команду:
– Остановка. Маскируемся!
– Сначала воды дайте, – потребовал гражданский, что предлагал поднять руки перед вертолетом. – У меня язык от жажды распух так, что во рту не помещается.
– Потерпишь… – не слишком вежливо ответили ему. – Ни у кого нет воды…
Команда к устройству маскировки выполнялась молниеносно. Группа остановилась непо-далеку от скопления больших камней, когда-то, несколько веков назад, видимо, являющихся скоплением скал, но с годами и веками скалы были нещадно посечены ветром и песком, и по большей части разрушены на мелкие осколки. Только пять или шесть оснований скал еще тор-чали из окружающего песка, внешне – зубными корнями, и свидетелями минувших эпох. Навер-ное, эти камни помнили еще гремящую металлом конницу крестоносцев и дальнобойных лучни-ков султана Саладина . Но уж точно, можно говорить, не опасаясь ошибиться, что они помнили современное войско исламистов и американскую армию, поскольку неподалеку от скопления камней виднелись останки развороченной взрывом землянки-блиндажа, вокруг которой можно было найти несколько воронок от разорвавшихся или артиллерийских снарядов, или авиацион-ных бомб и ракет, которые землянку и уничтожили прямым попаданием, скорее всего, вместе с людьми. Накатом в развороченной землянке служили привезенные откуда-то толстые доски, уложенные в пять слоев, слой перпендикулярно к следующему. Доски вместе с насыпанным поверху слоем песка могли бы выдержать вес человеческого тела, но взрыва снаряда они не выдержали. Доски разломило, раскололо и по длине, и по ширине, и разбросало осколками во все стороны вместе с насыпью из песка. Попадание было прямым. Видимо, использовались высокоточное оружие или сыграл свою трагическую роль Его Величество Случай. Поскольку в этих местах ни силы сирийской армии, ни военно-космические силы России операции раньше не проводили, было понятно, что уничтожение землянки – дело рук западной коалиции во главе с США.
Командир группы, который и дал команду маскироваться, сначала заглянул в останки разрушенной землянки, но, заглянув, сразу выбрался на чистый воздух со сморщенным лицом и с зажатым двумя пальцами носом.
– Снаружи устраиваемся…
Видимо, в землянке стоял неприятный запах от тех, кто был уничтожен внутри. Тела уби-тых на поверхности в условиях пустыни если не бывают обглоданными шакалами и исклеван-ными птицами, быстро высушиваются и усыхают. А кого смерть застала в помещении, куда не поступают прямые солнечные лучи, обречены на постепенное и длительное гниение. Должно быть, землянка была уничтожена не так и давно, если запах еще остался.
– Что там, товарищ капитан? – спросил человек, первым заметивший, что вертолет при-ближается.
– Четыре тела… Бородачи… – ответил тот, кого назвали капитаном.
Разговаривали они не громко, потому что в шлеме у каждого из четверки вооруженных были интегрированные микрофоны и наушники. Тем не менее, голоса намеренно не приглушали, и потому слышали их даже те двое, что не имели ни оружия, ни шлемов, но русский язык, похоже, понимали.
«Бородачами» повсеместно в Сирии звали бойцов ИГИЛ и других террористических орга-низаций, хотя бороды носили здесь не только они. Вообще в Сирии безбородые взрослые муж-чины вызывали несравненно большее удивление и непонимание, чем в той же России или в Европе бородатые женщины. Но это национальные и религиозные традиции. Безбородых муж-чин можно было встретить в структурах власти или в армии и правоохранительных органах, но и там часто недельная щетина считалась признаком мужественности, и носила в себе намек на якобы отращиваемую бороду.
Капитан тем временем, выполняя собственный же приказ, снял с плеч лямки ранца, кото-рый носился на спине ниже стандартного рюкзака, и снял с него притороченную плащ-палатку. Рукой из-за правого плеча, где носил ее в месте на спине, где самурай носит меч, рукояткой кверху, снял малую саперную лопатку, расстелил плащ-палатку, и принялся окапывать ее, при-сыпая песком, и придавливая не крупными камнями две перпендикулярные стороны. Точно та-кую же работу начали выполнять и трое других вооруженных людей, Один устраивался рядом с капитаном, двое других – в стороне, в пяти шагах. Двое невооруженных, понимая происходя-щее, просто ждали, время от времени поглядывая за спину откуда доносился тяжелый рокочу-щий звук вертолетного двигателя. Не лезли ни с вопросами, ни с советами. У них просто не бы-ло при себе ни ранцев, ни рюкзаков, ни плащ-палаток. Но оба соображали, что просто так их не бросят, и не загонят в разваленную землянку травиться трупным запахом. Хотя, может быть, просто первые четверо больше привыкли доверять своим отработанным навыкам маскировки, и только потому помощи не просили, хотя, казалось бы, в Сирии следует советоваться с сирийцами, хорошо знающими местные условия. Тем более, сирийцы носили воинскую форму, значит, они владели и более широкой местной информацией, чем четверо русских военных. Двое гражданских просто сели на камни, и ждали. Тот, что дал совет дождаться прилета вертолета с поднятыми руками, выглядел довольным, несмотря на усталость. Его спутник сидел с низко опущенной головой, и громко дышал после быстрой ходьбы по песку, стремясь вернуть себе нормальное колыхание грудной клетки. Но время от времени глаза поднимал, и сурово смотрел на своего спутника.
Плащ-палатки, сами по себе в развернутом виде крупные , при этом укладывались двумя парами, чтобы образовать два больших прямоугольника, под каждым из которых могло бы ук-рыться несколько человек. По крайней мере, шестеро, если не все восемь человек, там помес-тились бы без неудобств. Сами же обладатели плащ-палаток хорошо знали, что эта ткань не пропускает тепло человеческого тела наружу, и потому их, скрытых под плащ-палаткой, невоз-можно будет обнаружить даже с помощью мощного вертолетного тепловизора. А боевые вер-толеты, хоть американские, хоть российские, хоть французские или английские – всегда осна-щены мощным тепловизором. Винтокрылых машин других стран поблизости и быть не могло. А это значило, что стоило спрятаться основательнее.
Они успели как раз вовремя. Под одной парой плащ-палаток спряталось двое вооруженных, и двое безоружных сирийских военных, двое вооруженных и двое гражданских укрылись под второй парой. Когда шум винтов стал хорошо различим, капитан подсмотрел из-под плащ-палатки, чуть-чуть приподняв один край. И сообщил:
– «Апач» летит. АН-64…
– Америкосов в помощь вызвали… – сделал вывод майор сирийской армии.
– Америкосы своего ищут… Они своих не бросают… Им проще нашего гостя расстрелять, чем позволить ему до ваших сил безопасности добраться. Или вернуть, или расстрелять – одно из двух, в зависимости от возможностей…
– Но это могут быть и вертолеты бандитов. У них в наличии шесть штук таких вместе с пилотами. Америкосы им выделили.
Вообще-то вертолет «Апач» считается хорошей и мощной, достаточно эффективной в боевых действиях машиной. Но все знали главный недостаток этого вертолета – практически, отсутствие надежной бронированной защиты места пилота, хотя официально считается, что кабина должна выдерживать пулю крупнокалиберного пулемета. Было много шума, когда во время бомбардировок Югославии, такой вертолет сумел сбить простой сербский крестьянин, в сердцах выстреливший из охотничьего ружья. И поразил, как потом оказалось, пилота простой охотничьей картечью. Наверное, лавры того сербского крестьянина не давали покоя одному из вооруженных людей. Трое, кстати, были вооружены автоматами АК-12 с глушителями и тепловизионными оптическими прицелами, а один помимо собственного пистолет-пулемета «ПП-2000», нес на плече тяжелую и длинную крупнокалиберную дальнобойную снайперскую винтов-ку «Корд», внешним видом и массивным дульным тормозом больше напоминающую противо-танковое ружье периода Второй Мировой войны, чем современную снайперскую винтовку. Хотя массивный оптический прицел давал винтовке собственную, и достаточно точную характеристику. Еще такие винтовки часто называют антиматериальными, потому что они в состоянии с дистанции более полутора километров пробивать легкобронированные цели – боевые машины пехоты и бронетранспортеры, бронеавтомобили, повреждать радиолокационные станции, уничтожать топливозаправщики на аэродромах, и авиационную технику. А от пули калибра «двенадцать и семь десятых миллиметра на сто восемь миллиметров» бойца противника на полуторакилоометровой дистанции не мог спасти ни один бронежилет. Часто бывали случаи, когда пуля, попав в корпус с расстояния в километр, разрывала человека, как минимум, на две части. При попадании в конечность, эту конечность просто отрывало, в голову – отрывало голову. Но с полутора километров, и даже с километра еще требовалось попасть в цель даже при наличии мощного оптического прицела со всеми вспомогательными атрибутами, как то, миниатюрная метеостанция или баллистический калькулятор, или лазерный дальномер, которыми еще следовало уметь пользоваться. Но на то и существовали снайперы, чтобы уметь точно стрелять даже с такой дальней дистанции, используя всю вспомогательную аппаратуру. Именно такой снайпер и был в группе, именно он бережно нес на плече свою не самую легкую винтовку. И он обратился к капитану:
– Командир, а я ведь могу его сбить. Летит он прямо на нас. Низко летит, пустыню «бре-ет». Наклонился, как хищник перед атакой. Что-то ему в нашей маскировке не понравится, мо-жет просто для проверки дать очередь из автоматической пушки или из пулемета. Нам этого хватит. Надо опередить. Фонарь кабины его не спасет… Разреши…
Снайпер устроился под той же сдвоенной плащ-палаткой, что и командир группы. Треть-им с ними был сирийский майор, четвертым, сирийский капитан.
– Работай! – разрешил командир группы, и недобро улыбнулся, понимая, что сейчас предстоит увидеть.
Подготовка к выстрелу заняла три – четыре секунды. Прицеливание длилось не дольше. Сам звук выстрела прозвучал так, словно стреляли из безоткатного артиллерийского орудия небольшого калибра. Капитан, высунувшись из-под полога, рассматривал приближающийся вертолет в бинокль. И хорошо видел, как пуля оставила окруженную трещинами дыру в фонаре кабины справа по направлению полета, где сидит пилот. Оператор бортового вооружения или не успел, или не сумел взять управление вертолетом на себя, хотя, кажется, в этом вертолете имеется вторая ручка управления. «Апач» резко задрал до этого опущенный нос, и упал, сломав длинный хост. И почти сразу же послышался взрыв.
– Глянуть надо, – гибкой змеей выскользнув из-под плащ-палатки, и поднявшись в полный рост, сказал сирийский майор.
– Осторожно, Гиваргис. Там ракеты взорвались. Может, не все сразу, предположил рос-сийский капитан, опуская бинокль. Упавший вертолет ему видно не было, упал он между двумя песчаными гребнями, зацепившись хвостом за дальний, а ближний к группе гребень закрывал видимость. – Но посмотреть и проверить надо. Хотя едва ли кто-то живой после такого взрыва остался.
– Леха! Дай автомат, – потребовал майор.
Капитан молча протянул ему свой автомат. Майор, вооружившись, бегом побежал к пес-чаному гребню. При беге, когда ноги сильно отталкивались, посылая тело вверх, следы в песке оставались, в отличие от простой ходьбы. Но здесь, в этом месте, на следы никто внимания бы сверху не обратил – рядом находилась разбомбленная стационарная стоянка боевиков ИГИЛ, к счастью, уничтоженная не так и давно, и следы могли остаться после их пребывания здесь. Пе-сок осыпался, следы сравнивая, и невозможно было определить без четкого отпечатка, кто и когда здесь шел. Капитан наблюдал за сирийским майором в бинокль, и видел, как тот, доб-равшись до гребня, залег, и стал рассматривать место, над которым вился дым, в оптический прицел автомата. Но не стрелял. Видимо, стрелять уже было не в кого. Противотанковые раке-ты «Апача» при взрыве разнесли машину на куски, и дымящиеся обломки, слегка планируя, еще продолжали падать с разных сторон, впрочем, не долетая до группы. И даже колесо, сва-лившись с неба на песчаный гребень, стало неестественно медленно скатываться.
Возвращался майор даже более бодро, чем бежал к упавшему вертолету. Капитан в би-нокль видел, как радостью сияет его лицо. Радость майора была понятно. Вся сирийская армия ждет, не дождется, когда начнут друг друга бить две сильнейшие армии мира – российская и американская, при надежде вмешательства третьей армии, имеющей такую же репутацию – ки-тайской. Но и российское командование, и американское тоже, прекрасно понимают, что, если между ними начнутся боевые действия, то они, в результате, перерастут в Третью Мировую войну. На стороне США обязательно окажутся их союзники по блоку НАТО. Для них для всех покажется кошмаром, если на стороне России выступят Китай и Северная Корея вместе с Ира-ном. И такая война легко может превратиться в ядерную. Ведь, когда летит ракета в сторону определенной цели, никто не знает, кроме тех, кто ракету запустил, какой заряд она несет, про-стой фугас или ядерный. И любая сторона будет готова на пуск простой ракеты, просто по не-знанию, ответить ядерным ударом. И тогда, возможно, планета прекратит свое существование. Но недовольство сирийцев действиями американцев на их родине, среди их родных песчаных дюн было настолько велико, что многие готовы были пойти даже на это.
Однако, майор сирийской армии, вполне возможно, радовался другому. Просто свободе радовался, по которой он уже успел соскучиться.
При этом не мог, естественно, не думать о том, что Сирия, понятно, в силу объективных причин, не в состоянии самостоятельно на равных воевать против США и их союзников, однако желала бы, чтобы американцы, по сути дела, оккупировавшие значительную часть страны, чув-ствовали, что могут понести значительный урон здесь, невзирая на то, кто нанесет удар. И с каждым полученным ударом, с каждой потерей будет снижаться помощь, которую американцы раньше оказывали только курдам, а теперь всем, кто противостоит законной сирийской власти, откровенным и отъявленным террористам, в том числе. О чем уже говорило наличие боевых штурмовых вертолетов у амира Роухана.
Российский капитан выбрался из-под плащ-палаток, и встал по центру между двух укры-тий. По-деловому осмотрелся.
– В темпе – собираемся, и как можно быстрее уходим отсюда подальше. Скоро начнутся поиски пропавшего вертолета и экипажа. Могут на нас натолкнуться. Уходим…
– Ночь нам садится на затылок, – расхожим сирийским выражением, переведя его на рус-ский язык, отозвался сирийский капитан. – Мы целый день и часть прошлой ночи шли. Ноги уже не переставляются. Да и кто будет ночью этот вертолет искать. Лучше отдохнуть, сил набрать-ся на завтрашний день.
– В том-то и дело, что искать будут. У америкосов это дело хорошо поставлено и отработано. Обязательно скоро прилетят. Искать начнут с момента, когда «Апач» в последний раз мелькнул на радаре…
– Он для радара слишком низко летел. Его могли уже давно не видеть, – вмешался в раз-говор еще один боец группы российского капитана.
– Значит, могут уже начать искать. Или с момента получения последнего радиосигнала. А мы будем идти всю эту ночь, в дополнение к тому, что прошли. Если раньше нас не встретят.
Сирийский капитан сердито махнул рукой:
– Да еще и без воды… Знал бы, с вами не пошел бы…
– Если не хочешь, – ответил ему российский капитан, – можешь назад отправляться. Там тебя ждет автоматная очередь на первом же бандитском посту. Она тебя давно уже ждала, кстати… Потому мы за тобой и пришли. Тебе выбирать, сам решай, с кем тебе оставаться.
Сирийский майор, слушая слова своего соотечественника, не передал автомат россий-скому капитану, хотя тот протянул было руку за своим оружием, а сильно ткнул глушителем в спину соотечественнику.
– Если хочешь возвратиться, возвращайся, попробуй, только я сам тебя до этого при-стрелю… – сказал майор по-русски, чтобы фраза была всем понятна, и его дальнейшие дейст-вия не вызывали удивления. – Ты знаешь, куда мы идем. И из тебя эти данные выбьют вместе с зубами. А потом пристрелят. А нам осложнения нашего положения не нужны. Вертолет до нас за пятнадцать минут долетит. Так что, думай, куда ты идешь – вперед, с нами, или же назад, к своей смерти…
Сирийский капитан выпрямился, и посмотрел на российского капитана, показывая взгля-дом чуть ли не бодрость духа. Он готов был вскачь бежать дальше.
Двоих гражданских, несмотря на их усталый вид, вытолкнули из-под соседних плащ-палаток автоматными стволами. И этими же стволами показали направление, в котором следовало двигаться…