СКАЧАТЬ

100 р.

Сергей САМАРОВ — СТРЕЛЬБА В НЕВИДИМКУ (ДЕСЕРТ ДЛЯ СЕРИЙНОГО УБИЙЦЫ)

Книга доступна для  скачивания в форматах: FB2, PDF, EPUB, DOC.

Описание товара

Сергей Самаров — СТРЕЛЬБА В НЕВИДИМКУ (ДЕСЕРТ ДЛЯ СЕРИЙНОГО УБИЙЦЫ)


…Все взбудоражены: в городе объявился серийный убийца, прозванный журналистами Лешим. Он выслеживает парочки в пригородном лесу, убивает мужчин, а с женщинами расправляется с особой жестокостью. Милиция действует по привычной схеме: сплошные облавы и засады-подставы. Но Леший уходит из любой, самой коварной ловушки. Кажется, он неуловим. Но ведь маньяк тоже человек, у него есть друзья. И даже подруга. Именно она подговорила Лешего на убийство ее мужа. А когда в деле замешана женщина, дело принимает совершенно непредсказуемый оборот…

 

ГЛАВА ПЕРВАЯ

 

1

С помощью пружины на входной двери райотдела милиции, без проблем и согласований с соседней страной, где космодром Байконур расположен, можно живого мамонта в космос запустить. Дверь стеклянная, но само стекло на зря называется «иней» – сквозь него и в бинокль с прибором ночного видения ничего не видно. Дежурный капитан готовился к рапорту, чесал утреннюю щетину на подбородке и, водя пальцем по строчкам, перечитывал уже готовую сводку перед тем, как передать её дежурному по городу. Капитан вчера поругался с женой, уходил из дома второпях, хлопнув дверью, и забыл взять очки, и потому держал лист далеко от себя – дальнозоркость хренова с возрастом пришла. Это мешало вникнуть в суть и приходилось излишне напрягаться. И он не сразу заметил за стеклом двери тень. Но звук – словно кошка скребётся – услышал и поднял глаза. Кто-то пытался дверь открыть, но это не удавалось. Тень, похоже, подумала, что милиция на ночь закрывалась от воров, и стала терпеливо ждать непонятно чего.

Капитан толкнул ногой задремавшего сержанта-помощника. Тот даже не пошевелился. В утренние часы, известное дело, сон самый сладкий. Капитан толкнул посильнее и позлее. Ему самому невыносимо хотелось спать и чувство зависти придало менту энергичности.

– Посмотри, кто там за дверью?

– Ба-ба… – членораздельно сказал, приоткрыв один глаз, сержант.

– Откуда знаешь?

– Приснилась, говорю, та-акая баба!.. – сержант встал, громко зевнул, открыл второй глаз и вышел из дежурки, покачивая широченными, как ротный оружейный шкаф, плечами.

Он открыл дверь изнутри и выглянул.

– Я же говорю – баба. Заходи, чего, дура, мёрзнешь…

С утра на улице было и в самом деле сыровато и холодновато. Сержант даже сквозь полудрёму это тоскливо почувствовал.

Вид молодой женщины привлёк внимание сразу. И капитан по этому виду понял, что районную сводку придётся дополнять. Длинная куртка распахнута. Под курткой только лёгкая майка и джинсы. На голову накинут шарф, но он криво съехал на плечи. Под глазами отёки то ли ото сна, то ли от слёз. Тушь с ресниц размазана по острым скулам. Блуждающий взгляд не всё понимает. Одна рука в кармане, вторая нервно дергаёт ползунок на замке-молнии, того и гляди, оторвёт.

Она подошла к стеклу дежурки, минуту смотрела сквозь ограждение из органического стекла, потом наклонилась к просверленным отверстиям – своего рода, переговорное устройство, которое никогда не ломается в отличии от других переговорных устройств. Но ничего произнести не могла долго.

Капитан устало откинулся на спинку кресла. Он давно отвык на своей службе от сочувствия – слишком это много отнимало душевных сил – и потому спросил холодно, по-деловому:

– Ну-ну, что с тобой случилось?..

– Я… Я… – губы дрожали.

– Что «ты»?..

– Я мужа убила…

И женщина достала из кармана пистолет, показывая.

Сержант, который не успел ещё вернуться к себе за ограждение и продолжить просмотр душу и ещё что-то будоражащих снов, проявил завидную реакцию: бросился на женщину, тренированным ударом выбил пистолет из слабой руки, а саму руку мастерски завернул за спину, отчего женщина согнулась и чуть не упала. Но сопротивляться и даже стонать от боли не стала – словно ничего не почувствовала. Более того, капитан заметил, что у женщины даже взгляд не изменился – и не ушло всё такое же отсутствующее выражение лица, словно во сне она находится.

Капитан понял без подсказок – наркоманка. Судя по состоянию, вот-вот начнётся ломка. А это, знал капитан, снова потребует от него каких-то действий.

– Отпусти её, – скомандовал он. – Поднимай «тревожную группу», пусть проверят.

– А что тут проверять? – удивился сержант, отпуская женщину и поднимая с пола двумя пальцами – чтобы отпечатков лишних не оставить – пистолет. – Сама же сказала…

– Ты что, не видишь в каком она состоянии… Наркота… Наркоману что угодно привидеться может. Пусть сгоняют. А то приедут, а «мертвый» муж им дверь откроет. Нас же на смех поднимут. В любом случае, убийство – этим пусть горотдел занимается. Нам, сам понимать должен, крупнее семейных скандалов ничего не надо… – он потянулся и сам нажал кнопку вызова «тревожной группы». – Подъём, братва! На выезд!

Капитану очень нравилось называть ребят из «тревожной» группы «братвой». Да он к тому же и лучше других знал, как много правды в этом…

– Свиридов… – обратился капитан к дежурному следователю. – Если там всё ясно, может, в город дело и не передавать? Посмотри, сориентируйся… Убийство, раскрытое по горячим следам. Нам только плюс будет…

– Посмотрим… – сурово сказал Свиридов и положил в карман колоду игральных карт, которую почему-то держал в руке.

«Тревожная группа» за ночь выезжала только дважды. В остальное время парни играли в «храпа». Свиридов умудрился проиграть четверть вчера только полученной зарплаты и потому был зол на тёщу, которой сильно задолжал.

 

 

2

Скучно на работе бывает не только иногда трезвым сторожам на пустых складах простаивающих предприятий, но и частным сыщикам. Могу говорить об этом откровенно и обоснованно, не опасаясь, что другие частные сыщики подадут на меня в суд за клевету.

Я сидел и, естественно, скучал у себя в кабинете, перекладывая на столе с места на место бумаги, в которых надобность уже отпала по причине неплатёжеспособности недавнего моего клиента – если на человека объявлен всероссийский розыск, то ему, понятное дело, трудно бывает заплатить. Без стука и даже без скрипа открылась дверь и вошёл Лёва Иванов, отставной ментовский подполковник, а ныне мой уважаемый шеф и директор частного детективного агентства «Аргус».

– Серёга, насколько я понимаю, отставному майору спецназа ГРУ положено знать если не всё, то много такого, что простым смертным может не понадобиться в жизни… – он уселся в кресло для клиентов и сразу стал ниже ростом и совсем не похожим на начальника.

– Предположим… – ответил я настороженно, ожидая худшего продолжения.

– У меня вот, понимаешь, возникли проблемы дома. Внучке принесли ежа – подарили, чтоб им самим, этим дарителям, ежовой щетиной поизрасти… А он не хочет ничего есть и вообще из под кровати не выбирается. Только ночью чуть-чуть протопчется по комнате, и назад. Даже молоко не пьёт. Может, болеет?

Вопрос, надо сказать, достойный моей нынешней должности! Но и честь мундира отставного спецназовца поддержать хочется.

– А это ёж или ежиха? – хитро спросил я в соответствии с этим скромным желанием.

– А кто ж их разберёт? – озадачился Лёва и стал чем-то отдалённо похож на роденовского «Мыслителя».

Здесь он, голубчик, и попался, потому как я слышал, только ёж может отличить ежа от ежихи.

– Вот узнай, а потом приходи, поговорим…

– А где узнать?

– Ты, похоже, пенсию свою ментовскую не заслужил, если меня об этом спрашиваешь. Тоже мне, розыскник…

Вот так – красиво и категорично. И пусть сам разбирается с этими колючками. Я же в доме кроме кошек никого сроду и не держал.

– Ладно, – Лёва, похоже, расстроился. – Я пойду узнавать, а к тебе сейчас клиент подойдёт. Я его на тебя «расписал», чтобы у тебя пролежней на спине не образовалось… Он сейчас в бухгалтерии. Аванс оплачивает.

И шеф ушёл.

Надо же так… Нехорошо получилось. Человек ко мне со всей душой, даже работу, а, следовательно, и дополнительный заработок подогнал, а я его чуть не матом…

В дверь поскреблись. Я догадался, что это не ёжик Лёвы Иванова и пригласил:

– Да-да. Войдите, – и включил диктофон.

Пришедший оказался молодым человеком лет двадцати пяти – двадцати восьми. Подслеповатые глаза за толстыми стёклами очков избегают смотреть прямо, но это, как мне показалось, не от нечестности, а от неуверенности в себе. А в целом ничуть не примечательное лицо, ничего не выражающее кроме той же неуверенности. И в то же время, при всей невзрачности, лицо запоминающееся. Может быть, именно невзрачностью и запоминающееся.

– Здравствуйте. Меня к вам направили. Моя фамилия Осоченко, – и он протянул мне корешок от приходного бухгалтерского ордера.

Я показал рукой на кресло и взял корешок. Каждое дело обычно начинается именно с этой невзрачной бумажки, которую следует посмотреть и вернуть клиенту. А потом отрабатывать оплаченную им сумму. Как правило, отработка эта бывает довольно нудной. Чаще всего в детективное агентство обращаются люди с просьбой собрать сведения или о конкуренте или о предполагаемом компаньоне – чтобы не обжечься в каком-то деле.

– Итак? – спросил я.

– Я уже вкратце рассказывал вашему директору… – начал он, словно школьник на уроке, когда домашнее задание не выполнил.

– А теперь расскажите мне подробнее, – перебил я. – И смелее, молодой человек. Сегодня я сыт и клиентов съедать не собираюсь.

Терпеть не могу, когда мямлят.

– Вчера убили моего друга… – и долгая пауза.

Неужели не мог отрепетировать свою вступительную речь перед тем, как сюда прийти.

– Милиция что говорит?

– Ничего пока.

– Где убили?

– Дома.

– Убийца?

– Вот в этом-то и всё дело…

Теперь и ёжику понятно. Тому самому, который у Лёвы Иванова молоко пить не желает. Просто – всё по полочкам разложено. Оказывается, дело в убийце. Послушаем дальше, может и ещё что новое узнаем.

– Понимаете, он сам редко «кололся», а жену «колоться» заставлял…

– Убийца?

– Нет, убитый. Нравилось ему смотреть, как Санька «плавает» от укола. Так и позавчера вечером было. А вчера утром она пришла в себя после дозы… Сидит в кресле, в руках пистолет… А на полу Валентин валяется. С прострелянной головой. Сама она ничего не помнит.

Опять долгая пауза.

– А дальше? – вынужденно «подогнал» я.

– Она пошла в милицию. У них райотдел рядом. Через дорогу. И сказала, что мужа убила. Её арестовали.

Теперь я паузу поддержал. Моё скудоумие – что сделаешь, от природы я такой! – не позволило мне сразу сообразить, чего же хочет от меня настойчивый посетитель в таком ясном деле.

– Санька не могла это сделать, – сказал Осоченко наконец решительно, словно приказал Цезарю Рубикон перейти.

Вот так. Теперь всё ясно. Или почти всё…

– Вас как зовут? – спросил я.

– Осоченко.

– А имени у вас нет?

– Есть. Гоша, – и он почти покраснел и опять отвёл глаза. Ресницы его при этом замигали так часто, словно в глаз бревно ветром занесло.

Должно быть, не любит своё имя.

А у меня, кстати сказать, уже включилось «зажигание» и проявилась просто необыкновенная страсть к работе.

– Гоша, я понимаю, что вы по каким-то причинам переживаете случившееся и принимаете это близко к сердцу. Но давайте сразу договоримся – вы заплатили деньги с определённой целью. Я пока не понимаю, с какой именно. Поставьте мне конкретную задачу, а потом я буду задавать вам вопросы. Так у нас разговор получится более членораздельный. Итак, чего вы хотите?

– Я хочу, чтобы вы доказали невиновность Саньки, – как ни странно, он всё же понял мой вопрос. И даже сумел сказать фразу достаточно твёрдо.

– Но она сама призналась? – я же, наоборот, так и не понял его желание.

– Она ничего не помнит. Она же была под «кайфом»…

– Хорошо. А откуда у вас уверенность, что она не могла это сделать?

Теперь клиент задумался на пару минут.

– Я их очень хорошо знаю. Знал, то есть… Его – знал, её – знаю… – он явно запутался во временных окончаниях. – Мы в одном классе учились и до сих пор дружим. Дружили, то есть… Она любила его…

– Это ещё ничего не значит. Наркотики существенно меняют психику человека.

– Она не была конченой наркоманкой… И потом, когда она пришла в себя, дверь квартиры была открыта…

– Но, как я понимаю, ваша уверенность основана исключительно на предположении. А о чём говорят факты? Вы познакомились с милицейским протоколом?

– Нет… – смутился он.

– Поймите, мне ваши деньги не жалко. Я могу этим делом заняться. Но давайте сразу договоримся конкретно, чтобы потом недомолвок не было и непонимания. Вы ставите мне задачу доказать её невиновность. Я знакомлюсь с материалами дела и после этого уже смогу вам ответить – есть ли для этого хоть какая-то возможность. Если нет – то я ничем помочь вам не смогу.

– Хорошо… Я так и думал.

– Договорились. Ещё один вопрос. Вы также хотите, чтобы я нашёл убийцу, если это не она?

– Нет. Этим пусть занимается милиция. Я не настолько богат, чтобы всё оплачивать.

Странно, но в его глазах я вдруг уловил железную непоколебимую твёрдость. И эта твёрдость как-то не вязалась с тем первичным впечатлением, которое я составил о Гоше Осоченко. Похоже, парень жадноват. Впрочем, эту фразу – «я не настолько богат» – говорит каждый второй клиент и я к ней уже привык. И не каждый из них достаточно жаден. Проверено.

– Но, вероятно, поимка настоящего убийцы, если он существует не только в вашем воображении, будет единственной возможностью доказать невиновность жены убитого. Как тогда?

– Тогда – да…

Я протянул руку под стол и выключил диктофон. Предварительный разговор закончен, пора приступать к предварительному расследованию.

 

3

Как правило, «по степени тяжести» убийства не расследуются райотделами. Такие дела уходят или в городское управление или же сразу в областное, или вообще с разбегу в следственный отдел ФСБ, что автоматически ставит их на контроль Генеральной прокуратуры.

Для начала я набрал телефонный номер горотдела.

– Мне нужен Лоскутков, – на начальственный тон здесь реагируют адекватно, поэтому я всегда стараюсь говорить с интонациями крупного и толстого руководителя, когда звоню в отдел, ведающий убойными делами. Стопроцентный вариант.

– Минутку.

Раньше, бывало, когда я сначала называл себя, мне приходилось ждать минут по пять. Сейчас Лоскутков взял трубку почти сразу. Прокашлялся прямо в микрофон, чтобы уши мне хорошенько прочистить, и только после этого хмуро рявкнул:

– Слушаю.

– Здравствуй, майор.

– Привет, майор.

Это традиционное наше приветствие. Не в лучших традициях литературного русского языка, но слушающий такое приветствие поймёт, сколько пренебрежения мы вкладываем один в звание другого.

– У меня к тебе вопрос. По вчерашнему убийству. Жена застрелила мужа. Знаешь?

– Слышал.

– Дело у тебя?

– Делать мне что ли больше нечего?.. Оно раскрыто по горячим следам. Нам его и не передавали. А что тебя интересует?

– Всё. Я с ребятами из райотдела почти не знаком. Ты не можешь походатайствовать за меня, чтобы дали возможность в материалах поковыряться?

– Пожалуйста. Позвони через пять минут.

Я успел заварить себе чай и, с мстительным чувством переложил лишку сахара. Мстительность – это оттого, что сам майор Лоскутков на чайную чашку обычно кладёт совковую лопату сахара. А поскольку он сейчас далеко и до моей сахарницы ему не дотянуться, то я имею полное право над ним понасмехаться.

Он позвонил сам.

– Поезжай в отдел. Я договорился. Ты вообще-то чем сейчас занимаешься?

– Чай пью, – сказал я невинно, вроде бы между делом, но со вкусом. – Только вот сахара по ошибке переложил. Ты же знаешь, я слишком сладкий не люблю. Но придётся пройти через все муки, не оставлять же его недопитым. Такого мне моя жадность не простит.

Лоскутков сделал вид, что ему пора ложиться в госпиталь – слух совсем пропал.

– Про Лешего слышал?

– Слышал.

– Ничего интересного сказать не имеешь?

– Что будет, сообщу.

– Ладно. Оставь сахарку на мою долю. У нас сейчас весь «город» на ушах стоит. Но, может, выберу вечерком время, заскочу… – и он положил трубку.

На ушах они стоят, как я догадался, из-за Лешего. Есть из-за чего постоять. Есть из-за чего на ушах даже мозоли натереть, если стоять придётся достаточно долго.

Лешим городские газеты прозвали серийного убийцу, который наводит страх на парочки, желающие «отдохнуть» в автомобиле на окраинах городского соснового бора. Если не было подходящей свободной квартиры, то подобные парочки ехали в городской бор. Ставили машину где-нибудь среди зарослей. Там Леший и подкарауливал их. Он убивал обоих – и мужчину и женщину. Мужчину просто убивал, без затей и, похоже, без злости. Над убитой же женщиной ещё и издевался – кромсал ножом тело, лицо, разрезал рот так, что губы становились лоскутьями, распарывал живот. Но, самое странное, не насиловал. Впрочем, это-то как раз и говорит о том, что действует маньяк.

Типичный маньяк. Первый случай произошёл три года назад. Тогда женщина была одна и не было машины. Убийство произошло ночью, жертва была сильно пьяна. К серийным дело отнести, естественно, было ещё нельзя, хотя сами садистские методы убийцы заставляли задуматься о его вменяемости. Предполагали месть, состояние аффекта. Повторения, по правде говоря, не ждали. Всегда думается, что маньяки появляются где-то там, в стороне. Два года назад преступление повторилось уже трижды, хотя и с большими перерывами. Теперь присутствовали пары. Почерк постепенно выкристаллизовался. Одним из убитых оказался милиционер, у которого Леший позаимствовал пистолет. Тогда газеты и начали поднимать шум. В прошлом году бор казался тихим и безопасным. Думали, что маньяк исчез. А за последний месяц снова три случая. С интервалом в два дня. И ментовка, и ФСБ бегают, сломя голову, пытаются что-то выискать. Но, насколько мне известно, имеют они в наличии только частицы кожи под ногтями последней жертвы, отпечаток башмака, похоже, армейского образца и проржавевшую опасную бритву со следами крови. Однако Леший действовал, как я слышал, ножом. Только однажды воспользовался пистолетом. Тем самым, милицейским. Так что бритва вполне может принадлежать другому маньяку.