Профессия "Волкодав"

199 р.

Сергей Самаров «Киллер VS киллер» Пятая книга новой мини-серии (Книга выходит в авторской редакции).

Описание товара

Отставной подполковник спецназа военной разведки Виктор Вячеславович Кукушкин разрабатывает план по ликвидации и захвату уголовного авторитета Виктора Бобина по кличке Боб. Но Боб, уже потеряв большое количество своих людей, пытаясь противостоять Кукушкину и тем, кто его поддерживает. При этом понимает, что сам справиться с бывшим военным разведчиком не может, и нанимает опытного киллера. Киллером оказывается тоже отставник спецназа ГРУ, и даже бывший жених Тамары Змиевой, жены Кукушкина, то есть, старый недобрый знакомый Виктора Вячеславовича. Но сам Боб, не надеясь полностью на киллера, еще и приобретает крупнокалиберную дальнобойную снайперскую винтовку «Корд», способную, при попадании пули в корпус, разорвать человека на несколько частей. И находит себе снайпера, который справится не только с крупнокалиберным оружием, но и, главное, справится с расстоянием, на которое его смогут подпустить. Узнав об этом, Кукушкин в ответ добывает для себя лучшую в мире снайперскую винтовку «Сумрак», а заодно приглашает в свою группу и известного еще с первой чеченской войны снайпера Васю Якута, таежного охотника, за голову которого в свое время чеченские полевые командиры предлагали сто тысяч долларов.
Тем не менее, с одной стороны на Кукушкина охотится наемный убийца, с другой его ищет оптический прицел крупнокалиберной винтовки. Как подполковник в отставке будет противостоять этому? Он ведь вынужден ежедневно ездить в областной центр, то есть, подставляться под пули винтовки «Корд» на малооживленной трассе…

ПРОЛОГ

Занятия в этот раз проходили без огонька в глазах тех, кого мне предстояло подготовить. Все спецназовцы находились под впечатлением такой трагической гибели товарищей. С ними они делили одну комнату для переодевания, они, бывало, сменяли их на службе, а, бывало, эти парни сменяли их самих, в зависимости от графика работы. Даже обычно улыбчивый майор Конопольский смотрелся удрученным. Именно его группу сменила группа погибших, и, случись все на несколько часов раньше, под выстрел из огнемета попал бы Конопольский со своими людьми. Видя такое настроение в коллективе, я не старался его исправить. Скорбь – она и в Африке скорбь. И всегда делает людей чище и лучше. Умение сочувствовать чужой беде – великое, и, во многом, правящее характер людей, дело!
Тем не менее, сокращать программу занятий я был не намерен. Так в армии было всегда – никакие скорби не должны нарушать общих планов. Даже в малом. Настроение у человека может быть любым, и жизненные обстоятельства могут оказаться разными, но работа всегда остается работой, и ее следует выполнять, вне зависимости от внешних обстоятельств. Тем более, такую работу, как у нас в спецназе военной разведки. Если боец спецназа, скажем, пе-ред службой поругается с женой, что с любым может произойти, это ни в коей мере не должно говорить о том, что он на какое-то время теряет свои боевые способности. С этого я и начал. Объяснил бойцам ФСБ ситуацию, как понимал ее сам, как объяснял кого-то солдатам, и потре-бовал предельной концентрации на занятиях, чтобы с ними не произошло того, что произошло с погибшей группой. И добавил собственное мнение:
– Мне многократно доводилось хоронить погибших товарищей. И даже близких друзей. Но они все отвечали за себя сами. За себя и за своих бойцов. И дело не в том, что решался во-прос – отступить или не отступить. Вопрос вообще иначе ставился – победить или стать побеж-денным! Нужно всегда быть готовым к любому повороту событий, предвидеть то, что может произойти.
– Будь готов или не будь готов, отвечай за себя или не отвечай… А как там вообще мож-но было избежать выстрела из огнемета? – с некоторым вызовом в голосе спросил майор Ко-нопольский – Люди сидели в микроавтобусе. Они не имели возможности даже дать предупре-дительную очередь. Они вообще не видели и не предполагали, что в кустах засел огнеметчик!
– Возможных действий множество. Я не буду все перечислять. Но, зная, что объект пре-дельно опасный и отчаянный человек, к тому же отлично вооруженный, следовало искать дру-гие варианты подъезда, возможно, через соседние дворы. Эффект неожиданности всегда игра-ет вам на руку, и ставит противника в тупик. Можно было группу высадить заранее, еще на подъезде к дому, и пройти через те самые кусты, где огнеметчик сидел. Хотя никому не дано знать, где предстоит упасть. Вероятно там, если бы группа пошла через кусты, огнеметчик все же выстрелил бы, если бы не надумал раньше убежать, но тогда, при осуществлении выстрела, жертв было бы несравнимо меньше. Два, три, даже пять человек погибло бы, а остальные вы-шли бы победителями. И сам бы огнеметчик, наверняка, не ушел бы от возмездия. Он, думаю, в любом случае не ушел. На нас в деревне сегодня нападала группа из десяти человек, среди них были парень с огнеметом и гранатометчик. Люди подполковника Балакирева сразу их под-стрелили, не позволив сделать ни одного выстрела. Правда, когда я на машине преследовал пытавшегося уехать бандита, другой бандит, раненый, пытался выстрелить из гранатомета в мою машину, но только по заднему стеклу гранатой чиркнул – боковое касание, как известно, к взрыву редко приводит. След на стекле, тем не менее, до сих пор остался. А его самого тут же настигла очередь в голову. При этом я не думаю, что у Бобина в банде имеется несколько ог-неметчиков – это достаточно редкая воинская профессия. И потому предполагаю, что в микро-автобус с группой захвата стрелял именно этот парень. По времени получается. Он вполне ус-пел бы с группой доехать до деревни.
– Сколько вы там человек «положили»? – спросил Конопольский.
– Не человек, а бандитов, – поправил я майора. – Было две атаки. Сначала мы уложили пятерых, а потом, уже из второй волны, сразу десятерых.
– Потери у Боба большие… – задумчиво произнес кто-то в строю. Даже больше, чем у нас… Но у нас пополнение предвидится, а у него с этим – сложнее.
– А у нас нынешней ночью потерь не было вообще, – резюмировал я. – Но раз на раз во-обще-то не приходится. Все зависит от интенсивности боевых действий. И любые сравнения в данном случае будут неуместны. Ладно, говорить мы будем после занятий, если силы останут-ся, но я постараюсь сделать так, чтобы их оставалось у вас как можно меньше. Еще что хочу отметить… Вчера я проводил занятия еще и с группой оперативного состава. Там офицеры возрастом, в большинстве, старше вас, как и званиями. Но они выглядят более подтянутыми, более спортивными. А почему? А потому, что возраст заставляет больше за собой следить. Тем не менее, на спортсменов, даже бывших, они тоже не похожи. Опять вопрос. Почему? А потому, что они в вашем возрасте считали, что у них все еще впереди, успеют стать и подтяну-тыми, и сильными. Я к чему веду разговор? К тому, что сейчас вам всем без исключения уже пора начинать за собой следить. Потом может оказаться поздно. И потому я беру на себя до-полнительную задачу – привести вас всех в божеский вид. А это значит, что сейчас сразу начи-наем с интенсивной разминки. Бегом, за мной все повторять, что я делаю…
В этот раз я уже на разминке прилично «загонял» группу. Хотя дал им только три четвер-ти той нагрузки, которая обычно дается солдатам спецназа ГРУ. Особенно все сразу невзлюби-ли ходьбу «гусиным шагом». Ее, признаться, и солдаты спецназа тоже не любят. Внешне это малоэффективное упражнение. Тем не менее, дает такую громадную нагрузку на ноги и на лег-кие, что может заменять всю разминку целиком. Но я заставлял своих подопечных еще и вы-полнять большой объем упражнений на растяжку мышц и сухожилий, а потом и на взрывную работу мышц, то есть, заставил их отжиматься от пола резким рывком, проводя хлопок в ладо-ши. И после такой интенсивной разминки работа на боксерских мешках была для них в радость. И все выполняли упражнения со старанием, хотя мышцы после разминки, естественно, «подсе-ли», «забились», и обрели естественную «ватность». И потому мне часто приходилось повто-рять одно и то же:
– Расслабиться! Всем расслабиться. Удар должен наноситься расслабленной рукой, только тогда он будет быстрым и нацеленным. Кулак сжимается только в самый последний мо-мент. При соприкосновении с противником.
Но при этом большинство, концентрируясь на расслаблении тела, забывало о координа-ции. Мне оставалось только ходить между бойцами, и подправлять поочередно почти каждого, поскольку почти каждый, кроме отдельных парней, ранее занимавшихся боксом, наносили уда-ры неправильно. Да и бывшие боксеры, признаться, часто плохо совмещали работу рук и ног. Но это нарабатывается со временем. Они просто не были в руках хорошего тренера. И мне приходилось дополнительно объяснять, что главное в ударной технике, это работа рук, совме-щенная с работой корпусом и с работой ног. Это я и постарался бойцам внушить.
– При ударе кулак и локтевой сустав должны составлять одну плоскость. Это правило касается как прямых ударов, так и боковых. Для того, чтобы это основательно отработать, я рекомендую вам найти дома дверной проем – он в каждом доме, думается имеется, и не в единственном числе, повесить туда петлю из толстого не слишком гибкого провода, можно купить электрический провод в любом хозяйственном магазине, и наносить удар через эту петлю. Диаметр петли должен быть около тридцати сантиметров плюс-минус пять сантиметров. Сначала учитесь бить через петлю прямые удары, потом боковые. Отдельные специфические удары, такие, как апперкот или оверхенд, бьются по другой технике. Об этом будем говорить позже, и отрабатывать их особо. А пока переходим к выполнению «боя с тенью». Еще раз для всех повторю, что в этом упражнении очень важно вживую представлять себе противника, и все его действия. Не просто бесцельно машите руками, а проявите воображение, представьте перед собой, скажем, агрессивную тещу со скалкой в руках. Лучше сразу понимать, что я не боксу вас обучаю, а рукопашному бою, причем, не спортивному, а боевому, поэтому представляйте, например, как противник наносит вам удар ногой в пах. Любимая теща вас пытается пинануть до того, как огреет боевой скалкой… В боевой же обстановке это весьма эффективный удар, и применяется чаще, чем думается. Приступили… – я хлопнул в ладоши, давая такую звуковую команду в дополнение к вербальной…

* * *
Завершив занятия, продолжать начатый в начале тренировки разговор я не стал, и вер-нулся к себе в «тренерскую». С некоторым недоумением и даже с чувством, отдаленно сходим с любопытством, вытащил из кармана куртки конверт и записку. Зачем-то я их скомкал в тугой бумажный шарик. Сделал это машинально, не задумываясь. Наверное, так психанул после прочтения. Сейчас лист бумаги расправил на коленке, и перечитал снова:
« Я пришел за тобой, Виктор Вячеславович.
Будь готов. Потребую расчета.
Николай Николаевич».
Вообще-то я всегда считал себя человеком, склонным к анализу. Но какой анализ можно было сделать из этой записки. Единственное, что мне не стоит ждать выстрела снайпера с чер-дака или из окна какого-нибудь подготовленного для сноса старого дома. Подполковник Нико-лаев обязательно пожелает со мной встретиться и поговорить. Он слывет киллером высокой квалификации. Но, чтобы заслужить эту квалификацию, требуется обучиться выполнению зака-за на короткой дистанции. Чем короче дистанция выполнения заказа, тем, как принято считать, выше квалификация киллера. Говоря честно, больше всего я опасаюсь, что он пожелает встре-титься и с Тамарой. С ней поговорить не получится. Кто-то из них обязательно убьет другого. Моя же первоочередная задача – не допустить этой встречи. Но как это сделать? Не могу же я постоянно дежурить в больнице. А караул у дверей – это для Николая Николаевича не помеха. Он сумеет или усыпить караул вместе со всем отделением, или вообще уничтожить. И опять не постесняется сделать это одновременно с уничтожением всех больных – например, подсыплет или подольет яд в пищу в кухонном блоке. При этом, если со стороны киллера-профи мне не следует ждать выстрела из снайперской винтовки, то со стороны Боба такой выстрел возможен, и следует соблюдать аккуратность во всех своих передвижениях. Боб будет действовать своими методами, не полагаясь на одного Николаева. Кроме того, такие спецы, как Николаев, стоят достаточно дорого, и Боб постарается сэкономить свои деньги. Если он сумеет ликвидировать меня сам, то не будет платить Николаеву.
Я заново сложил в четыре раза лист бумаги, уже не комкая его, потом разгладил на том же колене конверт, и вложил лист внутрь. После чего спокойно переоделся, и вышел к стойке дежурного. Я хотел договориться с часовым на входе, что пожелаю посмотреть свою машину, и из машины думал позвонить полковнику Самохину, который тоже должен был хорошо помнить подполковника Николаева. Ведь Николай Николаевич был когда-то прямым подчиненным Валентина Юрьевича. Кстати, и Вячеслав Петрович Никифоров должен хорошо Николаева помнить. Он ведь разрабатывал для него планы многих операций. Но с Никифоровым я успею поговорить позже, когда вернусь в деревню, а пока мне предстояло связаться с полковником Самохиным. Но я не успел дойти до часового, когда меня окликнул, выйдя из-за своей стойки, дежурный майор:
– Подполковник Кукушкин!
Я вынужденно остановился и обернулся.
– Там, на парковке – красная «Камаро». Это же ваша машина?
– Моя. А в чем дело?
Дежурный подошел ближе, чтобы не кричать на весь вестибюль.
– У нас на здании три видеокамеры установлены, они стоянку полностью контролируют. Около вашей машины какой-то тип сегодня вертелся. Я послал своего помощника, он мужчину шуганул. Можете посмотреть видеозапись. Может, просто какой-то знакомый машину увидел, и вас искал…
– Если можно – с удовольствием посмотрю, – я без проблем позволил себя уговорить.
Дежурный провел меня в отдельный кабинет, соседний со своим, где вся стена была в мониторах, на которых видно было и парковку для автомобилей, и все стены здания с приле-гающими окрестностями, и даже все коридоры управления, и даже отдельные кабинеты. Перед мониторами сидел только старший прапорщик, и так аппетитно позевывал, что даже мне после бессонной ночи резко захотелось вздремнуть, хотя я и успел немного поспать в перерыве меж-ду знакомством с двумя бандами.
– Николай, – требовательно сказал дежурный. – Покажи товарищу подполковнику видео-запись.
«И здесь – Николай…» – ворчливо подумал я, и сам себя поймал на том, что ворчу, как старик, хотя стариком себя чувствовать не желаю.
Старший прапорщик пододвинул со стороны ближе к себе стул, и кивнул мне:
– Присаживайтесь. Я мигом…
На столе перед ним стоял ноутбук, включенный на какой-то программе. Николай про-грамму выключать не стал, просто «опустил» изображение на панель задач, и включил для просмотра видеозапись.
Чтобы все видеть, мне пришлось сесть на стул. Человек, что крутился около моей маши-ны, и старательно заглядывал внутрь, и даже руку к стеклу прикладывал, чтобы свет не отра-жался в нем, и не мешал смотреть, моих ожиданий не оправдал. Это был явно не Николай Ни-колаевич Николаев, подполковник спецназа ГРУ в отставке. Этот был, по крайней мере, на пол-головы ниже. Николаев был всегда значительно выше меня ростом, более сухощав, длиннорук, как обезьяна, и его несколько несуразную фигуру не узнать было бы сложно.
– И что он там высматривал? – непонятно кого, спросил старший прапорщик.
– А вы бы его самого спросили, – посоветовал я.
В один из моментов человек так наклонился, что имел полную возможность что-то под машину подсунуть. А перед этим, как мне показалось, он сунул руку себе в карман. Мне этот момент активно не понравился.
– У вас есть зеркало для поиска взрывных устройств или просто для осмотра нижнего уровня автомобиля? – спросил я дежурного майора, так и оставшегося стоять в дверном про-еме. Разницы между двумя устройствами я особой не видел, просто их, вероятно, различают по месту службы пользователей. Одни, к примеру, служат саперами, другие служат на таможне или в полиции.
– Есть и зеркало, есть и собака-поисковик. Специально на взрывные устройства натаска-на. За несколько метров чует…
– Давайте машину проверим… – попросил я, предоставляя дежурному самому решить, какой способ поиска лучше использовать в данном случае.
– Нужна санкция руководства, – сухо ответил дежурный, которому, похоже, не хотелось никакого лишнего беспокойства.
Я вытащил из чехла трубку, и позвонил полковнику Альтшулеру. Кратко обрисовал ему ситуацию. Объяснил, что дежурный требует санкцию руководства.
– Передай дежурному трубку, – потребовал Альтшулер.
Я трубку протянул.
– Кто? – коротко спросил майор.
– Полковник Альтшулер.
Майор трубку буквально выхватил из моих рук. Видимо, полковник слыл крутым командиром, которого следует опасаться. Выслушав, что сказал ему полковник, майор только несколько раз повторил слово «Есть!»
После чего вернул трубку мне, а сам вернулся к своему аппарату за стойкой, и стал вы-зывать специалистов. Специалисты прибыли меньше, чем через минуту. Первым прибежал, а не пришел, потому что его тащила собака, как я понял, кинолог. Я почему-то ожидал увидеть немецкую овчарку, но это была обыкновенная дворняжка, белая с рыжими и темно-серыми пят-нами.
– Ведите… – предложил мне майор.
Я повел кинолога к машине, заметив при выходе, что за нами, повинуясь властному ука-зующему жесту дежурного, поспешил человек с длинным зеркалом на еще более длинной руч-ке. С такими зеркалами, как я знал, проверяют поддон автомобилей, ищут закрепленные на них предметы. Обычно это бывают взрывные устройства. Точно такими же или просто похожими зеркалами пользуются таможенники при осмотре машин, пересекающих границу. Ищут контра-банду.
Оба специалиста ФСБ были в цивильной одежде, и потому я не мог знать их званий. Это было хуже, потому что я привык различать людей по званиям больше, чем по внешнему виду. Но пришлось удовлетвориться малым – по возрасту оба были еще молодыми парнями, тяну-щими, как максимум, на старших лейтенантов, хотя, скорее всего, были просто прапорщиками или старшими прапорщиками..
– Вот машина, – показал я кинологу.
Собака была на длинном поводке. Вместе с кинологом они дважды обошли вокруг маши-ны, но ничего найти не смогли. Собака смотрела почти виновато, но голос не подавала. У нее вообще глаза были, похоже, слегка виноватые, большие и сильно выпученные. Но вниматель-ные и добрые. Собака словно вину свою чувствовала за то, что ничего не нашла.
Вот кинолог себя виноватым не чувствовал.
– Ничего похожего здесь нет, товарищ подполковник, – категорично заявил он.
– Тем не менее, проверка требовалась, – ответил я. – А отрицательный результат – это тоже результат, и, в моей ситуации, возможно, самый лучший.
Кинолог на это только плечами пожал, и отошел вместе с собакой в сторону, чтобы освободить место коллеге с длинным зеркалом на ручке.
– С другой стороны машины… – попросил я.
– Что? – не понял специалист.
– Подозрительный человек стоял с другой стороны машины. Именно там он наклонялся.
Специалист послушно перешел на другую сторону. Или он был от природы таким покла-дистым, или просто хотел одну сторону осмотреть, и уйти. Но уже через несколько секунд, сделав два шага, отступил на полшага назад, посмотрел на кинолога с собакой, и спросил непонятно кого, может быть, даже собаку кинолога, которая приветливо замотала хвостом:
– А это там что такое?
Должно быть, этот специалист любил сам с собой разговаривать. Я обошел машину, и увидел, как специалист, встав на колени, вытаскивает что-то из-под машины. В руках у него оказался сравнительно небольшой полиэтиленовый пакет с каким-то белым порошком внутри и с куском мощного ниодиевого магнита среди порошка.
– Надо же, какой магнит сильный. Едва-едва оторвал. Крепко, зараза, держался…
– Для того сильный магнит и используется, чтобы на наших дорогах ничего не отвали-лось, – сделал кинолог философский вывод. – А что это?
– Что это? – спросил и я.
– Порошок… – чрезвычайно точно ответил специалист. А мы, такие тупые, оказывается, догадаться не сумели.
Кинолог взял мешочек из рук специалиста, развязал, и, послюнявив палец, ткнул его в порошок, после чего палец снова засунул в рот.
– Кокаин, – сообщил со знанием дела.
— А ты что, на вкус его отличаешь от другой «дури», – недоверчиво поинтересовался спе-циалист.
– Я же раньше, когда у меня другая собака была, на наркоте специализировался. Вернее, не я сам, а собака. Доводилось пробовать и на вкус.
Я осмотрелся. Основное внимание уделил противоположной стороне улицы и окнам про-тиволежащих домов, в основном верхних этажей, откуда удобнее вести обзор.. В одном из окон третьего этажа трехэтажного старого дома увидел, как кто-то в оконном проеме торопливо метнулся в сторону. Не сомневаясь, я дал команду:
– За мной!
И побежал прямо через газон, слыша за собой тяжелые и неуклюжие шаги двух сотрудни-ков ФСБ. Но топота коротких лапок собаки я не слышал, она умела бегать тиши людей. У доро-ги пришлось пропустить перед собой машину, которой было уже поздно тормозить на скорости. Но водители идущих следом машин затормозили, издали увидев бегущих людей, хотя я и не носил погоны, а бегущие за мной вообще были в гражданской одежде. Тем не менее, что находится в здании, мимо которого машины проезжали, знали, видимо, все, и потому решили уважить бегущих, тем более, я на ходу вытащил пистолет. Мы свернули за угол дома во двор, я легко открыл дверь подъезда, к ее счастью, не снабженную кодовым замком, и тут же услышал наверху скрип петель. В квартирной двери петли так не скрипели бы, их наверняка смазали бы жильцы, не желая сойти раньше времени с ума. Я поскакал, как натуральная скаковая лошадь, по ступенькам вверх, хотя, признаться честно, ни разу не наблюдал, как лошадь скачет по ступенькам. На площадке третьего этаже я сразу увидел приоткрытую дверь нужной квартиры, обернулся, и показал рукой сотруднику с зеркалом, которые только-только добежал до последнего пролета лестницы:
– Проверь квартиру!
– У меня оружия нет… – на бегу ответил сотрудник.
– У меня есть… – показал сотрудник с собачкой, догоняя первого, и громко переводя ды-хание.
– Вдвоем проверьте! Если кто есть – вызывайте «скорую»… И полицию…
Я дал указания, не став терять время на объяснение, что в квартире могла оставаться только жертва, то есть, человек безопасный, скорее всего старик или старуха или же кто-то по-просту пьяный, против которого оружие применять и не следует, а сам метнулся к металличе-ской лестнице на чердак, к люку, который зиял открытым выходом наверх. Я не взобрался по лестнице, я «взлетел» по ней. И сразу увидел перед собой открытое «слуховое» окно . Но с разбегу выбираться на крышу я не стал, а сначала осмотрел чердак. И оказался правым в сво-их действиях. «Слуховое» окно было открыто специально для того, чтобы я выскочил наверх, и бросился в сторону обязательной в таких домах пожарной лестницы, перила которой должны были бы быть видны с крыши. Значит, человек которого я преследовал, все предварительно обследовал, и знал, где он работает, и даже просчитал варианты. Но я успел заметить и даже услышать, как опустился слегка приоткрытый для наблюдения люк выхода в другой подъезд. И стремительно бросился туда. Преследуемого подвело желание закрыть люк на замок. Если бы он успел это сделать, я имел бы полную возможность полностью его потерять. Но он только сам время потерял, не успев ничего сделать. Я рванул за ручку, рискуя оторвать ее, и увидел прямо под собой лысый затылок, только слегка обрамленный по краям волосами, в этот заты-лок я с удовольствием и со смаком ударил ногой, стараясь попасть в темя именно каблуком, как самой жесткой и тяжелой частью обуви. Человек свалился на лестничную площадку. А я сначала просто ступил на лестницу. Потом, увидел, что мой противник поднимается, и готов бежать дальше, без проблем спрыгнул ему за спину, сделав удушающий захват «гильотиной» , и повалил, при этом основательно и безжалостно придушив…
Задержанный не сопротивлялся, почувствовав, что сила рук у меня еще достаточная, чтобы завершить его удушение полной потерей сознания, которую каждый, попав в такую си-туацию, считает приближающейся смертью, хотя сама асфиксия вовсе не означает смерть, и в начальной своей стадии является только придушением, а не задушением. И человека легко по-сле потери сознания «откачать» несколькими пощечинами, хотя нарушения мозговой деятель-ности и после придушения могут присутствовать. Мозг обычно неважно себя чувствует в усло-виях кислородного голодания…